Бабушка Урсула выглядела тщедушной и сгорбленной, как кукла из кожи и дерева, но все знали, какой свирепостью она обладала. Она крепко сжимала клюку скрюченными пальцами и что-то бормотала себе под нос так тихо, что слова были слышны только тем, кто стоял совсем близко. Слова последнего заклинания.
Луизетт зажала Нанетт рот рукой, чтобы та не закричала: лагерь накрывала мрачная тень – гуще, чем самая непроглядная тьма естественного происхождения. Звук приближающихся шагов все нарастал. Кто-то бранился, спотыкаясь на ходу, другие монотонно повторяли слова молитвы, пару раз раздавался чей-то смех. Когда отряд добрался до поворота, огибающего поле с менгирами, Оршьеры похолодели от ужаса. Старшие дети, сбившись в кучку, склонились до самой земли. Мужчины приготовились к бою.
Горожане беспорядочной толпой брели дальше по тропинке. Вот они поравнялись с разбитым лагерем; слева раскинулась темная морская гладь, справа возвышались валуны. Отряд продолжил путь, не замедляя шага и не понижая голоса. Безумная, изголодавшаяся в поисках жертвы толпа устремилась дальше, не подозревая о стоящих посреди менгиров фургонах и о людях, склонившихся над остывшей ямой для костра. Понадобилось целых пять минут, чтобы жители Карнака оказались вне пределов слышимости членов клана. И лишь убедившись, что они действительно ушли, Оршьеры смогли свободно вздохнуть. Осторожно, не произнося ни слова, лишь обмениваясь знаками, они вернулись к фургонам, чтобы отдохнуть, пока еще была такая возможность. Мужчины перешептывались, договариваясь о карауле. Женщины уложили детей в кроватки и, измотанные, улеглись сами.
Только бабушка Урсула оставалась там же, не выпуская клюку из рук и устремив взгляд в небеса. Она стояла на страже, пока луна не скрылась за облаками, и не сдвинулась с места, пока над рядами каменных столбов лениво разливался рассвет.
Никто не услышал ее последний вздох, когда она рухнула наземь. Один из мужчин, чья очередь была нести караул, сосредоточенно наблюдал за тропой. Женщины, ее внучки, спали рядом со своими детьми и узнали о том, что бабушки с ними больше нет, только промозглым утром.
Тело Урсулы, дряблое и скрюченное, обнаружила Нанетт. Оно лежало у края ямы для костра, растрепанные волосы разметались по лицу. Малышка потрясла бабушку за плечо, но та не шевелилась. Протянув крохотную ручку, Нанетт отбросила в сторону гриву влажных от тумана седых волн. Веки Урсулы были сомкнуты, рот слегка приоткрыт. Нанетт осторожно коснулась ладошкой ее щеки. Она оказалась холодной, как застывший воск. Девочка втянула воздух, собираясь закричать, но появившаяся рядом Луизетт схватила ее за руку и сжала.
–
– Но бабушка… – всхлипнула Нанетт. Ее тоненький голосок сразу же растворился посреди каменных валунов. – Мы должны разбудить ее!
Луизетт склонилась над неподвижной фигурой, а затем выпрямилась, глубоко вздохнув.
– Нет,
– Где же она?
– Не знаю, Нанетт. Никто не знает.
– Я хочу быть с ней!
– Нет-нет,
Луизетт подала знак мужу, и тот встал рядом с ней, глядя сверху вниз на хрупкое тело Урсулы. Возле нее на влажной траве лежала клюка. В ее ладони был зажат магический кристалл, как будто она умерла, прижимая его к себе.
– Придется похоронить ее здесь, – прошептала Луизетт.
– Поторопись, – ответил ее муж. – Нужно уходить.
–
Нанетт смотрела, как из фургона Урсулы достали лоскутное одеяло и завернули в него тело. Бабушка не возмущалась и не попыталась воспротивиться – даже когда ее лицо оказалось накрыто тканью. Двое других мужчин, взяв лопаты, начали копать яму между менгирами. Луизетт подозвала Флоранс, чтобы та отвела Нанетт к фургону собирать вещи. Когда в свете утренней зари они вернулись, ни Урсулы, ни ее одеяла уже не было. Лишь насыпь из сероватой грязи посреди пары камней говорила о том, что это место захоронения.
Нанетт повернулась к Луизетт, чтобы спросить, что произошло, но лицо старшей из сестер было настолько угрожающе мрачным, что вопрос замер на ее губах. Девочка схватила свой узелок, усиленно моргая, чтобы смахнуть слезы, вызванные чувством замешательства и утраты.
Лошадей отвязали и, шлепнув по крупу, пустили бегом. Фургоны были брошены на месте – яркое кольцо посреди поля с каменными столбами. Набив самыми ценными пожитками сумки и корзины, клан отправился в путь пешком. Теперь кристалл перешел в распоряжение Луизетт, гримуар Урсулы тоже был уложен вместе с ее вещами. Позже Нанетт узнала, что клюка была похоронена вместе с бабушкой, потому что никто не владел силой, достаточной для того, чтобы ее использовать.
Семейство Оршьер оставило бабушку Урсулу, могущественную ведьму, покоиться в одиночестве. И лишь бессмертные менгиры стояли на страже ее жалкой могилы.
