— Диадра, — хриплый шепот сорвался с его губ, и, встретив ее взор, он осознал, что каким-то образом опустил ее на подушки и теперь накрывал ее грудь своею. — Ох.
Взор его слегка прояснился, и он попытался подняться, но Диадра с улыбкой удержала его.
— Не нужно. Не отпускай меня.
Он не спорил, лишь слегка приподнялся на локте и бережно убрал с ее лица выбившуюся прядь мягких волос.
— Как ты делаешь это?.. — прошептал он, все еще ошеломленный своими — ее — ощущениями.
— Сложно объяснить, — ответила Диадра. — Это как… интуиция. В самом деле, многое из того, что я понимаю теперь, я уже делала раньше, просто по наитию.
— И… это? — в голосе Берзадилара засквозила ревность, и Диадра улыбнулась, спеша разуверить его.
— Однажды. Я пыталась найти твое изображение для портрета, но безуспешно, и тогда Лемар — мой художник — предложил мне показать ему твой образ, как видение. Кажется, получилось неплохо — во всяком случае, портрет вышел превосходным.
Диадра закончила говорить, а перед глазами ее внезапно вспыхнуло давнее воспоминание: сумрачный холл, совершенные любимые черты на только что законченном портрете и — наваждение. Призрачное ощущение любимых объятий, и поцелуя, и слез на губах… Тот миг, когда она целовала Лемара, веря, что это был Берзадилар, вернувшийся к ней, — и тот миг, когда она осознала, что все это было лишь очередным фальшивым, жестоким самообманом.
— Ди.
Теплые пальцы коснулись ее щеки, и Диадра вздрогнула. Берзадилар смотрел на нее встревоженно.
— Что с тобой?..
Он был рядом. Рядом, здесь.
Настоящий.
Диадра обхватила ладонями его лицо и прильнула к его губам, стараясь совладать с внезапным страхом.
— Что с тобой? — повторил он сквозь поцелуй, согревая дыханием ее губы.
— Не оставляй меня, хорошо?.. — прошептала она в ответ. — Что бы ни случилось, пообещай, что всегда будешь со мной рядом.
Он слегка отстранился, встречая ее взор.
— Ди, я обещаю.
Она улыбнулась.
— Хорошо.
…Этой ночью она засыпала в его объятиях, ощущая, как его руки обвивают ее плечи, как тепло его тела согревает ее. Не кровь — чистое, безудержное счастье струилось по ее венам.
«Я так мечтала об этом, Берзадилар, — подумала она сквозь сон. — Мечтала засыпать подле тебя и просыпаться рядом…»
Улыбка не сходила с ее губ до тех самых пор, пока она не уснула, представляя себе, как уже этим утром ее греза станет реальностью. А в глубинах ее смутных, путаных сновидений тихо шуршала осенняя листва, и звучал колокольчик беспечного смеха, и золотые лучи солнца согревали ее…
Она была ветром.
Проснулась Диадра, вопреки своим надеждам, полная не счастья, а тревоги.
Этот странный сон… Она уже не могла отрицать, что он должен был значить что-то. Вот только — что? Был ли он видением? Нет, едва ли: пусть Диадра не всегда могла правильно толковать их, но все же видения ее никогда не были настолько метафорическими. А здесь… ветер. Листья. Смех. Золотистое солнце.
Ничего определенного, и все же что-то крайне важное скрыто внутри. Солнце… Диадра хорошо помнила, как вчера, посреди разрушенного убежища теплое свечение пальцев Терлизана на миг окунуло ее в то же яркое видение.
Так был ли этот сон о нем?.. О том, что она теряла, выбирая Берзадилара и оставляя его брата позади?.. Золотые лучи. Теплые. Такие ласковые. И она — беспечная, счастливая. Смех.
В чем, в чем здесь смысл?..
Впрочем, долго поразмышлять над этим Диадре не удалось. Едва они с Берзадиларом успели проснуться, как хлопоты вокруг неожиданно нахлынувших в их дом посетителей закружили их.
Граф Делтон, и граф Жанно, полдюжины вооруженных королевских гвардейцев и несколько бедно одетых людей, одного из которых, видимо главного, Иллиандра называла Маром. Гостиная бурлила, двери то и дело распахивались и снова закрывались, и Диадра, примостившаяся на устланном пледом подоконнике высокого окна, наблюдала, как в одном углу Берзадилар тихо обсуждает что-то с Делтоном, в другом Иллиандра, жестикулируя, наставляет группку бедняков во главе с кивающим Маром, а в центре, у камина, король, расположившись на диване, дает последние указания Лерару Жанно.
Что за план они готовили к исполнению, Диадра знала лишь поверхностно, но и не стремилась вникать в него. Она знала, что Берзадилар будет участвовать, подстраховывая Иллиандру в ее роли, и это давало ей уверенность в том, что все пройдет безопасно и гладко.
Он был надежным. Нерушимым.
Диадра улыбнулась, наблюдая, как Делтон усмехается и говорит что-то Берзадилару и тот с ответной усмешкой согласно кивает в ответ.
Надежный. Нерушимый. Ее навсегда.
Нет, что бы ни значил этот странный сон — она никогда не позволит ничему и никому встать между ней и Берзадиларом.
Больше никогда.
Ровно в полдень Берзадилар переместил Иллиандру в неприметный закоулок возле торговой площади, как раз рядом с крохотным помостом, на котором летом давал представления детский кукольный театр. Сейчас крыша и занавес с него были сняты, оставляя хрупкий каркас стоять голым и незащищенным, подобно деревьям, с которых уже давно облетела последняя листва.
