— Ты издеваешься надо мной? — неверяще спросила она. — Я только что спасла тебе жизнь…
Он вдруг приподнялся на локте, оказываясь совсем близко к ней, и его пальцы легли на ее шею.
— О да. Я знаю, Диадра.
Она резко поднялась со смятой постели, отворачиваясь.
— Если тебе лучше, ты можешь одеться и возвращаться домой. Не думаю, что тебе еще понадобится моя помощь.
— Она мне понадобится, — спустя всего мгновение его голос послышался за ее спиной, совсем рядом, и Диадра вздрогнула. — Возможно, будь у нас еще пара дней, чтобы собрать достаточно амулетов, я сумел бы сплести вокруг книги достойную защиту. Но чертовы призраки, похоже, намерены каждую ночь высасывать из меня все силы до последнего, и теперь, без собственного запаса, никаких амулетов мне не хватит. Одного дня недостаточно, чтобы восстановиться после такого, а между тем, завтра ночью эти твари, несомненно, придут снова.
Диадра, уже обернувшись, слушала его, внимательно сощурив глаза.
— И… что же ты хочешь?
— Взять тебя, — ответил Терлизан и, уловив, как она содрогнулась, с кривой усмешкой пояснил: — Я имею в виду, взять тебя с собой в крипту как источник энергии. Живой человек куда мощнее десятков искусственных амулетов.
— И ты… убьешь меня? — едва слышно выдохнула она.
Терлизан снисходительно усмехнулся.
— Постараюсь до этого не довести.
— Но почему бы тебе не попросить о помощи кого-то из сильных магов?.. Ведь они наверняка справятся лучше, чем я. Если соединить силы…
— Только я способен обращаться с той материей Света, что губит пожирателей, — спокойно оборвал Терлизан ее тревожные бормотания. — И соединить силы в этом случае значит только одно: позволить мне напрямую пить из чужих аур. Ни один маг добровольно не позволит сделать этого с собой. Но ты… твоя аура достаточно сильна благодаря твоим способностям и в то же время совершенно открыта.
— Замечательно, — совсем невесело заключила Диадра.
Терлизан вдруг шагнул ближе, и она ошеломленно подняла на него глаза.
— Мне жаль, но у тебя нет выбора. В конце концов, ты затеяла все это с самого начала.
Взор Диадры сделался виноватым.
— Я знаю. И ты прав, я сделаю это.
В глазах Терлизана мелькнуло удивление. Потом оно сменилось чем-то похожим на одобрение… и сожаление.
— Что ж. Тогда приготовься к тому, что это будет больно, — сказал он тихо, неожиданно касаясь пальцами ее щеки.
Диадра, не отрываясь, смотрела на него. Она отчетливо ощущала и его прикосновение, и тепло его тела, слишком близкого и слишком обнаженного. Ее взгляд невольно скользнул к его соблазнительным губам…
Диадра резко одернула себя, отступая и отворачиваясь от него и безмолвно проклиная собственное безумие. О Боги, изо всех мужчин на свете она умудрилась выбрать самого неподходящего, чтобы испытывать к нему подобное желание…
Его снисходительный смех окатил ее, словно поток ледяной воды. Диадра ошеломленно обернулась и широко раскрытыми глазами взглянула на ухмылявшегося Терлизана. Он явно сознавал ее смятение и безошибочно понимал его причины, и вся эта ситуация, казалось, весьма забавляла его.
Диадра сжала зубы.
— Иди к черту, Терлизан, — процедила она, и когда он не двинулся с места, раздраженно сощурилась: — Я серьезно. Проваливай из моего дома.
Вместо ответа он улыбнулся, соблазнительно приоткрывая белоснежные зубы, потом, не говоря ни слова, склонился к ней и накрыл ее губы сладким поцелуем. Диадра ожидала, что оттолкнет его — она ведь должна, должна была его оттолкнуть; но вместо этого внезапно всем дрожащим телом прильнула к нему в ответ. Ее руки беспомощно заскользили по его обнаженным плечам, поднимаясь по шее, зарываясь в его короткие жесткие волосы. Она целовала его, где-то в уголке затуманившегося сознания понимая, какую ошибку совершает, понимая, что для него она была не больше, чем очередной игрушкой, такой же, как эта девушка, которую он обольщал сегодня в театре, такой же, как десятки других… Но его сладостные прикосновения дурманили разум, заставляя мир вокруг терять очертания, даря ей столь долгожданное и столь же неожиданное забвение; и Диадра не только была не в силах — она не хотела им противостоять.
Терлизан вдруг оторвался от ее губ и, скользнув по подбородку, принялся целовать ее шею. Голова у Диадры вмиг закружилась от его прикосновений.
Она вдруг подумала о том, что никогда не умела соблазнять мужчин, никогда не умела играть в подобные игры — и никогда не хотела, наивно ожидая, что когда-нибудь кто-то полюбит ее настолько, что будет соблазняться ею безо всяких умений с ее стороны. И в своих тайных мечтах она никогда не представляла себе ночи, полные страсти, — скорее, ночи, полные нежности и любви.
