Диадра смотрела в мрачные глаза Берзадилара, все еще до конца не веря, что он был здесь, и мысли ее смятенно сбивались; вспыхнувшие давние воспоминания смешивались с совсем свежими: Берзадилар, его искренние улыбки, его нежная забота, его любовь — и Терлизан, и его циничные взгляды, и его сильные объятия, и его пьянящие ласки…
— Весьма достойная магия, братишка, — невозмутимо произнес Терлизан, вновь скрываясь за своей привычной равнодушной маской. — Я не знал, что нечто подобное можно сделать, находясь в Тени.
Берзадилар лишь едва качнул головой, ни на миг не отводя темного, тяжелого взгляда от Диадры.
— Это был не я.
Звук его голоса, такого любимого, такого забытого, будто наполнил пространство вокруг нее звенящими льдинками. Сердце Диадры болезненно сжалось.
Терлизан чуть изогнул брови в удивлении и тоже изучающе взглянул на девушку, потом, видимо, понял что-то и сощурился. Губы его сжались в улыбке, но глаза наполнились горечью.
— Ох.
Он протянул руку и мягко коснулся пальцами ее шеи, и Диадра взглянула на него протестующе и ошеломленно: о Боги, как он смел, при Берзадиларе… но Терлизан лишь нашел под ее воротом тонкую цепочку и вытянул наружу мерцавшие теплым светом камни.
Диадра на миг опустила глаза и тут же вновь подняла их, широко раскрытые, встречая печальный, потухший взор Терлизана. Горькая улыбка не сходила с его губ.
Это были Слезы Тени… они защитили ее, они вернули Берзадилара…
Слезы Тени могли бы вернуть Терлизану Даенжи.
— У тебя не осталось ни одной… — тихо произнесла Диадра, ощущая, как волна сострадания наполняет тоской ее сердце.
Он отпустил ее цепочку, убирая руку.
— Я оставил твою чародейку в соседней комнате, Диадра. Ее жизни ничто не угрожает, однако способности к магии для нее потеряны безвозвратно.
И, не дожидаясь ее ответа, он отвернулся и тотчас исчез в магическом вихре. Диадра еще мгновение смотрела на то место, где он стоял, ощущая странную щемящую пустоту внутри. Потом, так и не взглянув на парившего в воздухе Берзадилара, обессиленно опустилась на колени. Он тотчас бесшумно возник перед ней, опускаясь рядом.
Диадра подняла на него безжизненные глаза. То, что она чувствовала, поистине пугало ее, однако она не могла совладать с собою: после всех этих горьких, тоскливых, одиноких дней, наполненных воспоминаниями о нем, Берзадилар, наконец-то бывший наяву здесь, рядом, теперь внезапно казался ей кем-то невероятно чужим и далеким.
Что ей было сказать ему?..
Сколько времени прошло для него с тех пор, как он оставил ее? Мгновение?..
Его взор был мрачным, полным смятения и раскаяния.
— Пожалуйста, прости меня, Ди.
Диадра смотрела на него без всякого выражения на осунувшемся лице.
О Боги, она ведь так любила его, она столько бесконечных дней грезила о том, каково это будет, если вдруг когда-нибудь ей удастся вернуть его… И вот он был здесь, и он, несомненно, понимал, сколь непоправимо все изменилось, и он смотрел на нее так подавленно и разбито, а она с холодным ужасом сознавала, что единственным ощущением в ее сердце была совершенно неожиданная злоба. Ей хотелось вскочить, и кричать на него, и, размахнувшись, отвесить ему пощечину, забыв о том, что он был по-прежнему неосязаем, ей хотелось, чтобы он осознал, чтобы до последней капли прочувствовал всю ту боль, которую перенесла она, оставшись одна.
А Берзадилар не говорил более ни слова и лишь внимательно изучал ее взор, пытаясь понять, пытаясь найти в ее глазах ответы на все вопросы, терзавшие его сердце. Любила ли она его до сих пор?.. Сколько времени прошло?.. Что здесь делал его брат?.. Кто сделал ее возвращенной?.. Кто сделал ее… Берзадилар с болью сощурился, изучая ее столь изменившуюся ауру. Горечь сожаления и раскаяния снедала его, безответные вопросы наполняли смятением его сердце, и Диадра, чьи глаза вновь заблестели влагой, неожиданно резко поднялась, отворачиваясь от него.
— Мне нужно время, Берзадилар, — проговорила она, удивляясь холодности своего дрожавшего голоса. — Извини, но сейчас у меня есть неотложное дело.
И, не бросая на него взгляда, устремилась прочь из комнаты.
Она действительно нашла Эстер в соседней спальне — бледную, почти не дышавшую, распростертую на узкой кровати. Сердце Диадры сжалось при виде ее, и она, опустившись на край постели, сжала холодную руку чародейки.
— Эстер?.. — прошептала она. — Госпожа Фрауэр, Вы слышите меня?..
Эстер не пошевелилась, даже ресницы ее не дрогнули. Диадра почувствовала, как сердце наполняется страхом и тревогой.
Терлизан сказал, ее жизни ничто не угрожает?.. Но почему тогда она выглядела так, словно…
— С ней все будет в порядке, Ди, — тихий голос Берзадилара раздался позади, заставляя ее вздрогнуть. — Тебе не нужно тревожиться так сильно.
— А кто сказал тебе, что я тревожусь? — сощурилась Диадра, оборачиваясь к нему.
Он повел плечами.
— Я ведь чувствую.
— Чувствуешь, — повторила Диадра с неожиданным раздражением. — Иначе говоря, ты лезешь без спроса в мою ауру. Кто дал тебе такое право?
Берзадилар растерянно моргнул. Потом лицо его омрачилось; и он отвел глаза.
— Извини.
Диадра раздраженно взмахнула рукой.
