Плоидис улыбнулся с едва заметной горечью, и Делтон отчетливо увидел в этой улыбке отчаянное, безнадежное желание короля самому, не теряя ни секунды, броситься исполнять этот план, который, несомненно, почти в тех же деталях пришел и ему в голову. Однако король лишь посмотрел куда-то в сторону и произнес ровно:
— Я надеюсь, что побег пройдет гладко.
— Вы знаете, что я сделаю все возможное для этого, Ваше Величество.
Плоидис кивнул, и вновь взглянул на Делтона, не в силах скрыть от него неодолимой горечи бессилия.
— Да. Я знаю это, Ронтан.
Иллиандра разъяренно меряла шагами почти пустую комнатушку на предпоследнем этаже башни, в которой ее бесцеремонно заперли, оставив одну после унизительной сцены. В который раз она машинально провела руками по волосам — точнее, по тому, что осталось от них: неровным, искромсанным, торчавшим в стороны прядям, едва ли закрывавшим шею. Слезы обиды подступили к горлу, и Иллиандра сжала кулаки, сдерживая новый порыв злобы и ненависти.
Разумеется, все могло бы оказаться куда хуже. Из всех возможных способов Ренос выбрал самый гуманный, сохранив невредимым ее тело. И когда один из наемников отпустил какой-то двусмысленный намек о том, чтобы «позабавиться с принцессой», Ренос пресек его весьма жесткой угрозой расправы. Взгляд его, брошенный тогда в ее сторону, был почти… виноватым?.. Что ж… Иллиандра невесело усмехнулась самой себе. Если союзника и друга он больше в ней не видел, то, по крайней мере, все еще признавал ее право на честь.
Шли часы. Солнце неумолимо клонилось к западу. Иллиандра изучила каждый квадратный дюйм в своей темнице, но Ренос хорошо все предусмотрел. Ни острых предметов, ни постели, из которой можно было бы связать веревку, чтобы спуститься из незабранного решеткой окна. Ни зеркала, разбив которое, можно было вооружиться осколками. И даже шпилек в коротких волосах теперь не осталось.
Ничего.
По косым лучам, которые изредка пробивались сквозь серые осенние тучи, Иллиандра предположила, что время, вероятно, близилось к ужину. Впрочем, будет ли у нее ужин вообще, она не знала.
Тихий, осторожный скрежет ключа в замочной скважине заставил Иллиандру вздрогнуть и подскочить с соломенного тюфяка, служившего ей постелью. Быстрее, чем успела подумать, она отступила к стене, за дверь, чтобы увидеть посетителя прежде, чем он увидит ее. Эх, ну отчего же у нее нет ничего тяжелого?..
Дверь приотворилась совсем немного, и человек в рясе юркнул внутрь, тотчас прикрывая ее за собой. Это показалось Иллиандре странным, одновременно настораживая и пугая, но в следующий миг опасения ее развеялись.
— Мар!..
Он обернулся с явным облегчением.
— Ваше Высочество…
— Что ты делаешь здесь?..
— Ренос отрядил меня и еще четверых на кухню. Я улучил момент и…
Иллиандра оглянулась на дверь.
— Но откуда ключ?
— Он торчал в замке. Видимо, чтобы Вы не смогли открыть дверь подручными средствами.
«Я все равно не умею», — подумала Иллиандра, но вслух сказала:
— И снаружи никого?..
— Нет.
«Что ж, не слишком они меня стерегут. Впрочем, справедливо: если бы не Мар, я бы никуда отсюда и не делась».
Но Мар был здесь. Из-под рясы он вытянул свернутый темный плащ и кухонный тесак.
— Простите, Ваше Высочество, но это единственное, что я смог достать, — смущенно пролепетал он, но Иллиандра оборвала его, сжимая узкие плечи.
— Мар, — проговорила она, глядя ему в глаза. — Спасибо.
Больше они не теряли ни минуты. Заперли дверь, как можно тише ринулись по полутемному коридору. Узкая лестница, Мар на десять шагов впереди, дабы принцесса, в случае чего, могла спрятаться — если только повезет найти место. Но на пути им так никто и не встретился. Коридор основного здания тоже был пуст.
— Где все?.. — непонимающе прошептала Иллиандра.
— Кто-то стережет братьев, с дюжину должны торчать на улице, остальные, скорее всего, развлекаются в главном зале, — также шепотом ответил Мар. — Вам лучше обойти дальним коридором: там этим мерзавцам делать нечего. А мне стоит вернуться на кухню, пока не заподозрили, что я слишком долго тащу из подвала мешок с мукой…
— Спасибо, Мар, — еще раз поблагодарила его Иллиандра. — Я не забуду твоей помощи.
Он кивнул — полукивком, полупоклоном — и, оглянувшись по сторонам, вынырнул в широкий светлый коридор, старательно принимая сосредоточенно-невинный вид. Иллиандра улыбнулась ему вслед и, обернувшись, поспешила скрыться в сумраке другого, узкого, длинного, дарившего надежду на спасение коридора.
Вечер для Плоидиса тянулся вечно. Однако, несмотря на безудержное желание отменить все аудиенции и послать всех посетителей к черту, он заставил себя занять мысли работой, потому что иначе, он знал, ничто не отделяло его от того, чтобы кинуться к тайному ходу и очертя голову броситься самому вызволять Иллиандру.
