— А потом что?
— А потом — все. Поправится твоя женка. А обереги я тебе сам сделаю. Не такие, как этот, — Бурый показал пальцем. — Надежные.
— А ведь прав ведун, — сказал старший волох. — Пустой оберег. Никчемный.
— То не мой! — быстро ответил молодой волох. — То Наня работа.
— Не работа, а стыдоба, — проворчал старший волох. — Меня Гудиславом зовут, ведун.
— А ты меня Младшим зови покуда, — ответил Бурый.
— Ведуны они такие, — сказал старший, обращаясь к младшему волоху. — Истинное имя никому не скажут, покуда не окрепнут. Наставника его Волчьим Пастырем зовут, а имя этого только он и знает. А может и нет у него настоящего имену покуда. Ну да Младший, так Младший. Коли есть желание, приходи на капище к нам. Волох тебе имя даст.
«Уже дали, без тебя обошлись», — подумал Бурый. Но отказываться не стал. Когда такие, как этот Гудислав, в гости зовут, это дорогого стоит.
— Приду, — сказал он. — Но не нынче.
Дедко точно не против будет. Сам же велел на капище Волохово наведаться.
Старший пихнул молодого, который слушал, аж рот приоткрыв от удивления. Тот очнулся и тоже представился:
— Звенияр я.
Бурый кивнул уважительно. Когда к нему по-доброму, и он так же. Нет больше меж ними обид.
— Гостей-то примешь, боярин? — спросил старший волох, оборотясь к Бирючу.
Тот глядел на спящую жену и слезы текли по его щекам, ныряя в бороду.
Услышав вопрос, Бирюч встрепенулся:
— Сей же час распоряжусь!
И кинулся из кельи наружу.
Бурый взял чашку с ненужным теперь настоем, понюхал и вылил в ночной горшок.
— Ты прав, — сказал он. — Яд это. Только иной раз и от яда для здоровья польза бывает.
— Да ведаю я, — с досадой проговорил младший волох. — Откуда мне было знать, что ты — наш?
— А я не ваш, — усмехнулся Бурый. — Я — Волохов.
— Так и мы его!
Не понял Звенияр.
А вот Гудислав понял: прикрыл рот рукой.
Но Бурый и не собирался болтать лишнее.
Глава тридцать пятая.
Зима прошла, не задержавшись. Когда воды вскрылись, Дедко с Бурым из Нового города собрались уходить.
Ушли бы и раньше, но Дедко вдруг захворал. И болезнь у него была непонятная. Кто-то взялся силу из него тянуть. Кто-то, кому Дедко был не чужой. Дедко даже сначала на Бурого подумал, но понял: не он. Как не крепился Дедко, как не исхитрялся, а сила все равно уходила. Теперь помалу, но неостановимо. Словно вода из дырявой мисы. И не защититься. Будто в самой середке, там, куда никому, кроме самого ведуна доступа нет, дырочка образовалась.
Дедко за Кромку ходил, на помощь Госпожи уповая, и тоже напрасно.
Хорошо, были у Дедки Бурый и Морда. Не давали иссохнуть. Особливо Бурый. Сила ж в нем двойная. И та, что не от Госпожи, в дыру не уходила. Рассеивалась со временем, да. Но это как раз понятно. Для Дедки она — как брюква для волка. Живот набить можно, но толку чуть. И все же толк был. Очень вовремя волох Бурому ножик свой позаимствовал. Одно упование: вернется Дедко на заповеданную ему землю и закроется брешь.
Неожиданно трудным вышло прощание с Родой.
— Прикипела к тебе, — призналась воительница. — Хороший ты. Была б помоложе и не та, кто я есть, непременно замуж за тебя попросилась бы.
— А мне ты всем хороша, — возразил Бурый. — И мне… — подумал немного, добавить ли, что люба, но не стал. Вместо этого сказал: — Я ведь тоже тот, кто я есть. Ведун. Со мной ой как не просто.
— А я б рискнула, — Рода глянула прямо в глаза, нет, прямо в душу. И решилась, сказала: — Захочешь меня видеть, дай знать. Я приду.
— А если нет? — Бурый улыбнулся, показывая: не всерьез сказал.
— А не захочешь, так я сама прискачу, — Рода вернула улыбку. — Как наставник твой, оклемался?
— Дорогу выдержит.
— Вот уж не знала, что ведуны болеют.
— Мы и не болеем. Людскими хворями.
— Мож его на капище Волохово свозить?
— Лучше уж сразу добить, — усмехнулся Бурый. — Волохи ему рады не будут.
— А я думала: вы с ними дружите.
— С чего бы?
— Ну так у тебя и обереги их и ножик вот приметный.
— То я, а то Пастырь, — Бурый покачал головой. — Ничего. Дома на его недуг управу найдем. А ты… Ты и правда, коли будет случай, приезжай! Добрая это мысль.
И понял вдруг: правду сказал. Добрая мысль. Верная и нужная. «Приезжай!»
— Ну старый, и учудил, — Хозяйка сунула под мышку клюку и похромала к печи. Поболтала варево в котле деревянной длинной ложкой, принюхалась… — Не. Еще не впору.
Бурый привез сюда Дедку, потому как выхода иного не было. Дома Дедке стало еще хуже.
И правильно сделал. Если кто и может Дедке пособить, так это она. Мертвая ведьма-навия. Хранительница Дома. Та, что одной ногой в явном мире, а другой — в Нави.
И уже помогла. Уложила, согрела, запечатала. И теперь прикрывала. Верней, не она, а кот ее черный. Такой же как она, полузверь-полунежить. Лежал сейчас у Дедки на животе и не уходила сила. Когда Бурый глядел на них особым взором, то видел, что кот сей — огромен. Больше Дедки. Вровень с самим Бурым, когда тот выпускает того, кто внутри. Теперь этот незримый зверь обнимал Дедку со всех сторон, источая тот клубнистый серый туман, что скрывает изнутри Кромку.