— Одного моего знакомого рекса, тоже очень упрямого человека, в христианство обратила женщина. Кроткая и ласковая. Она завоевала его сердце со словом Христа на устах, и это стало спасением для обоих.
— Кроткая, говоришь, — задумчиво проговорил епископ.
— Именно, — подтвердил Анастасий. — Найди князю жену-христианку, и это станет первым шагом к возрождению империи и церкви.
— Князь Ладион примет тебя? — пристально посмотрел епископ на посланца божественного Зинона.
— Мы уже договорились о встрече, — усмехнулся Анастасий. — У тебя свои задачи, монсеньор, у меня свои, но мы служим одному делу. И да поможет нам Бог.
Князь Ладион с интересом изучал пергамент, переданный ему Анастасием, комиту даже показалось, что франк не умеет читать. Однако византиец ошибся. Князь без труда разобрался в каракулях божественного Зинона, несмотря на отвратительный почерк последнего. Послание было написано по-латыни, а Ладион, как вскоре выяснилось, владел этим языком в совершенстве.
— Император надеется, что христиане на твоих землях не будут подвергаться гонениям, сиятельный Ладион.
— И ради этого ты проделал столь долгий путь из Константинополя до Орлеана? — насмешливо полюбопытствовал князь.
— Не только, — покачал головой Анастасий. — Божественный Зинон хотел видеть в тебе не только защитника христиан, но и союзника империи.
— И какова же цель этого союза?
— Мне кажется, что правитель Сар мешает не только Константинополю, но и Паризию.
Князь Ладион был далеко не глуп, как уже успел отметить Анастасий. Наверняка он догадался, к чему его склоняют хитроумные византийцы, но не спешил припадать к их груди. У франков были свои интересы в Галлии, и они не собирались приносить их в жертву будущим союзникам.
— До меня дошли слухи, комит, что император Зинон сейчас находится в сложном положении, его теснят мятежники магистра Илла и остготы рекса Тудора.
— Эти сведения устарели, сиятельный Ладион, — возразил франку комит. — Рекс Тудор заключил с императором союз и готовит вторжение в Италию. Что же касается мятежников, то их ждет неизбежное поражение уже в этом году.
— Ты предлагаешь мне принять участие в охоте на ярмана? — прищурился на посла Ладион.
— Ярманом Констанция объявили жрецы Даджбога, но ведь ты, князь, потомок бога Велеса, — осторожно заметил Анастасий.
— Надо отдать должное вам, ромеям, по прошествии ста лет вы научились разбираться в наших богах.
— Я не хотел тебя обидеть, князь.
— Пустое, — махнул рукой Ладион. — Мы оба из рода Вельсунгов, и я, и Сар. Когда-то его отец вызвал на Калинов мост моего деда Меровоя, и я не вправе уклониться от боя. Но это наши с Саром дела, тебя они не касаются, ромей.
— Иными словами, князь, ты отвергаешь руку, протянутую тебе Тудором.
— Вовсе нет, комит, — пожал плечами франк. — Я просто ищу выгоду и для себя, и для своего народа. Так что мне предлагают остготский рекс и византийский император?
— Они предлагают тебе Галлию, включая Арль.
— А Аквитания? — нахмурился Ладион.
— Если ты сумеешь отнять ее у вестготов, то ни божественный Зинон, ни рекс Тудор не будут против этого возражать.
— Спасибо и на этом, комит, — с издевкой поклонился послу князь Ладион. — Что еще?
— Божественный Зинон и патриарх Ефимий предложили рексу Тудору в случае победы инсигнии римских императоров и титул августа Италии. Но Тудор христианин, а ты, князь, язычник.
— А если бы я был христианином, что тогда?
— Тогда бы ты мог стать августом Галлии не только волею Зинона, но и волею Бога. И никто не смог бы отобрать у тебя и твоих потомков этого титула, ни старейшины франков, ни даже император.
— Я подумаю над твоими словами, высокородный Анастасий. Время подскажет мне правильный ответ.
