Вообще-то в письмах речь шла о сыне дукса Сара, а вовсе не о внуке Антемия, но Орест не устоял перед соблазном слегка покривить душой:
— У меня есть все основания полагать именно так.
— Увы, — вздохнул печально Зинон, — языческие культы и богомерзкие ереси процветают не только в Риме, но и в Константинополе. Дьявольские соблазны окружают нас со всех сторон. Им подвержены не только высокородные мужи, но и почтенные матроны.
— Почтенным матронам я бы настоятельно советовал держаться подальше от язычников, иначе они рискуют в один далеко не прекрасный момент проснуться в объятиях демона.
— А что делать, если матроны не внемлют увещеваниям? — пристально глянул в глаза Ореста зять императора.
— В этом случае я обратился бы за поддержкой к патриарху.
— Но ведь нужны доказательства, патриарх не будет слушать пустую болтовню, — покачал головой Зинон.
— А можно ли считать болтовнею свидетельства почтенных людей? — слегка обиделся на собеседника Орест. — Таких, например, как ректор Пергамий и сенатор Олибрий.
— Разумеется, нет, но я бы добавил к ним хотя бы одного почтенного клирика, известного своей правдивостью и благочестием, — дополнил предложенный Орестом список сиятельный Зинон. — Ты славно потрудился в Риме, префект, но, согласись, было бы слишком самонадеянно с моей стороны бороться с язычниками в чужом городе в то время, когда демоны бесчинствуют в Константинополе. Помоги мне, сиятельный Орест, и я помогу тебе.
— Я сделаю все, что в моих силах, сиятельный Зинон, и разоблачу коварную матрону, прячущую под личиной благочестия порочную душу.
— Я очень надеюсь, что тебе это удастся, префект.
