Верина одним движением сорвала расшитую жемчугом повязку с головы и рассыпала по плечам свои густые черные волосы. Императрица была удивительно хороша собой, и Орест даже заерзал по полу от восхищения, чем вызвал недовольство лежащего рядом монаха. Дабы сгладить возникшую неловкую ситуацию, сын Литория уступил свое место сначала Пергамию, а потом Олибрию. Впрочем, ни тот, ни другой у отверстия не задержались. У Ореста создалось впечатление, что византийские патрикии испугались колдовского обряда, вершившегося там по воле императрицы.
— Это магия! — прошелестел на ухо зятю встревоженный Пергамий. — Причем вредоносная! Они слепили из воска две фигурки и теперь протыкают их золотыми иголками.
Дидий прожил четыре года в относительном покое. Случались, правда, в его жизни неприятности, вроде отставки старого друга Афрания с поста префекта Рима, но на пищеварении и состоянии духа комита они не сказались. Божественный Антемий хоть и пенял иной раз Дидию на леность, все-таки ценил его как удачливого финансиста, умеющего не только собрать средства в казну, но и с толком их потратить. Разумеется, комит не забывал и о своих интересах и за время правления Антемия сумел вернуть состояние, почти утерянное в результате вандальского нашествия. Однако Дидий никогда не переходил грань разумного и всегда придерживался золотого для всех финансистов правила — птичка по зернышку клюет. Столь разумное поведение снискало Дидию не только благосклонность императора, но и уважение римских патрикиев.
— Жениться тебя надо, высокородный Дидий, — усмехнулся сенатор Скрибоний, насмешливо глядя на полулежащего у стола сотрапезника.
От такого предложения комит финансов даже вздрогнул. Одна только мысль, что в его уютном дворце появится патлатое существо с претензиями, повергла его в шок. Дидий был закоренелым холостяком и, дожив почти до пятидесяти лет в благодатном покое, вовсе не собирался менять под уклон годов своих привычек. О чем он и сказал неразумному советчику.
— Нельзя оставлять древний род без наследника, — осуждающе покачал головой Скрибоний.
— У божественного Антемия три сына, а что толку? — усмехнулся Дидий. — Не только империи, но даже города им доверить нельзя.
Скрибоний сочувственно вздохнул. И уж конечно, его сочувствие относилось не к бездетному Дидию. О старшем сыне божественного Антемия в Риме постарались забыть, но недавно отличился и средний, Прокопий, назначенный отцом комитом города Арля. Этот великовозрастный балбес умудрился растратить городскую казну на своих содержанок, чем привел императора сначала в ужас, а потом в великий гнев. Прокопий бежал в Константинополь под крылышко своего старшего брата Маркиана, который чем-то угодил божественному Льву до такой степени, что тот назначил его комитом своей свиты.
— Слышал я, что византийский император оправился от болезни, — поделился новостью с хозяином гость, — и принялся твердой рукой наводить порядок в провинциях. В частности, вытеснил из Далмации ругов Сара, кои хозяйничали там все последние годы.
— Добрая весть, — кивнул головой Дидий, но предложенную сенатором тему развивать не стал. С высокородным Саром, а точнее, с его отпрыском у комита финансов были связаны скверные воспоминания. Он даже хотел продать свой дворец, доставшийся ему от отца и деда, дабы перебраться куда-нибудь подальше от страшного места. Но в последний момент передумал, благо демоны его больше не тревожили, а дом покойного Туррибия в последние годы стоял пустым.
— А подземный ход ты завалил? — спросил Скрибоний, кося глазами на пальму.
— Не только завалил, но и залил раствором, — кивнул Дидий. — Зачем мне это этрусское капище.
— Афраний это капище так и не нашел, хотя и очень старался.
— Сутками он в том подвале пропадал, — подтвердил Дидий, — и все без толку. Да и кому теперь все это нужно? Орест, по слухам, женился в Константинополе, а на Вечный Город махнул рукой.
— Ой, что-то слабо верится, — вздохнул Скрибоний. — Сдается мне, что нынешнее затишье очень скоро закончится бурей.
И ведь накаркал беду пучеглазый сенатор! Не успел Дидий проводить одного гостя, как ему на смену явился другой, еще более беспокойный. Афраний чудом избежал карающей длани божественного Антемия и не был отправлен в изгнание только потому, что вернул в казну украденные деньги. Для этого бывшему префекту пришлось распродать едва ли не все имущество и влезть в такие долги, которые ему за весь отпущенный богом срок не погасить. Дидий старому другу, естественно, сочувствовал, но бить ноги за его интерес не собирался.
— Орест вернулся, — выдохнул Афраний.
— Куда? — аж подпрыгнул в кресле комит финансов.
