Ведущий в погибель полностью

– Вы не поверите, майстер Гессе, если я скажу – что, – вздохнул старик, и Курт приглашающе повел рукой:

– Прошу. Изложите. Я многому могу поверить, вы удивились бы.

– Я собирался написать донос на себя – в ближайшее отделение Конгрегации, – пояснил Штайн смущенно. – Мне приходило в голову сжечь все свои труды самому – хотя бы самые опасные из них – но даже на такие у меня не поднимется рука. Я надеялся, новая Инквизиция разумно распорядится собранным мною знанием после моей смерти, а если и нет – то это будет не моих рук дело. Если бы ваши служители явились за мною, пока я еще жив…

– Живым не дались бы, верно? – договорил фон Вегерхоф и, снова услышав в ответ тяжелый вздох, качнул головой: – Ведь это прямая дорога в Преисподнюю.

– Сущность людская, господин барон. Нас более пугает то, что есть сейчас и здесь; а здесь – ваш друг и его сослужители. Ад на земле. Не знаю, Господне ли это наказание за мою излишнюю пытливость – то, что этот ад мне все же уготован…

– Ну, полагаю, мы обойдемся чистилищем, – возразил Курт и, когда взгляд старика поднялся снова, кивнул: – Вы верно поняли. Новая Инквизиция, как вы ее назвали, действительно предпочитает знанием распоряжаться как можно разумнее; насколько хорошо у нас это выходит – покажет время… А уж носители знания (разумные носители) – немалая редкость.

– И… – осторожно проронил Штайн, – что же это значит?

– Это значит, господин профессор, что я не могу оставить вас, как прежде (ведь вы это понимаете?), просто развернуться и уйти…

– Я понимаю.

– Однако я не стану и арестовывать вас, заключая в тюрьму в ожидании казни. Живите, как жили. Занимайтесь тем, чем занимались… Вот только с препарациями – поосторожней, будьте любезны. Я уверен, мое руководство не станет возражать против них, ибо польза от них несомненна, судя по вашим записям; полагаю, вместе мы сумеем что-нибудь придумать. Вероятно, что и те самые помощники, которые достаточно толковы и достаточно сдержанны – они тоже будут.

– То есть… не совсем понимаю… Вы меня что же – сажаете на крючок, майстер Гессе?

– Увы, – кивнул Курт. – Иной выход – не думаю, что он вам по душе. Что же вам, однако, не нравится? Будут ученики, которым вы сможете передать свое знание, будут люди, которые сумеют им верно распорядиться, будет финансирование, что немаловажно, для ваших исследований…

– Нет-нет, – поспешно возразил старик, – я вполне доволен, это… Это не то, что я ожидал – в том смысле, что я приятно удивлен тем фактом, что остаюсь в живых.

– И еще одно. Вы, прежде всего прочего, лекарь; и если к вам однажды постучится в дверь человек со Знаком (следовательским, курьерским, каким угодно) – вы окажете ему требуемую помощь немедленно, скорее всего, безвозмездно… и тайно, если это будет нужно. Условимся так?

– Конечно, да, но… Но я по-прежнему должен городу круглую сумму, и мою лавку могут отнять в любой день, посему…

– Ваши долги я оплачу, – вмешался фон Вегерхоф. – Это не беда. Майстер Зальц, кроме того, находится со мною в отношениях… деловых; полагаю, я сумею добиться того, чтобы к вам не цеплялись особенно и в будущем. Если же у вас возникнут затруднения снова – прошу вас, не дожидайтесь новых конфликтов с ратом и обращайтесь ко мне. Посмотрим, что я смогу для вас сделать.

– Вот оно что… – проронил Штайн, глядя на стрига с откровенным состраданием. – И вы у них на крючке, господин барон… Интересно было бы знать, что натворили вы.

– Вам ведь известно, как я люблю интересные книги, господин профессор, – с неподдельным смущением развел руками фон Вегерхоф, и старик понимающе кивнул. – Не меньше, чем вы, и лишь чуть менее увлекательные, чем ваши… Кстати сказать – вы ведь позволите мне навестить вас еще несколько раз и просмотреть те из них, что хранятся в вашей лаборатории?

– Конечно, – немедленно отозвался Штайн почти с радостью, – и вы, и майстер Гессе – когда вам будет угодно, я с удовольствием поделюсь всем, что знаю. В одном вы были правы, майстер инквизитор – это ужасно, когда некому рассказать, не с кем поделиться всем тем, что сумел накопить, сберечь, увидеть… Приходите. Читайте, смотрите, спрашивайте – я к вашим услугам.

– Кое-что я спрошу уже сейчас, – кивнул Курт, доверительно понизив голос. – Господин профессор, раскройте секрет – как вы сделали то, что я видел в склепе? Что это было?

– О, – оживился старик и поднялся, суетливо и неловко указав вперед: – Идемте в лабораторию, если желаете, господа, я представлю вам наглядно. Это и в самом деле безмерно занимательно.

В подвале, войдя и запалив светильники, Штайн долго озирался, оглядывая свои сокровища пристально и придирчиво, и Курт понимающе усмехнулся:

– Нет, профессор, все на месте; беспорядка мы не оставили. Проведение обыска – наука точная. Все на своем месте, там и так, где и как было до нашего прихода.

– Ни один reactivum не тронут вовсе, – добавил фон Вегерхоф; старик кивнул:

– И правильно, правильно. Не приведи Господь…

– Так что же там было? – нетерпеливо поторопил Курт. – Что за substantia?