Ведущий в погибель полностью

– Согласен, – повторил Курт, не запнувшись. – И это возможно. А возможно ли, что всем здесь уже известная и прославившаяся совершенно не тихим нравом его дочь не явилась на празднества, утомившись книгами? Она лишь год назад покинула императорский замок, где была, возможно, и не в центре внимания многоразличных господ, но все же жизнь вела куда более увлекательную и живую. Здесь – скука, в сравнении с прошлым ее бытием – провинциальная тина, болото, одинокий огромный замок, никаких событий; Александер – вспомни: ты сам расписывал мне все недостатки замковой жизни. И ты говорил о мужской части этого сообщества, которым все же есть чем заняться, хоть каким-то делом – держать на себе управление имением есть занятие и впрямь нелегкое. Но женщине – куда себя деть? Проверить работу кухарок, швей, горничных… Что еще? В любом случае – скука. И чтобы молодая девица, незамужняя, не отправилась на хоть какое-то увеселение, где, к тому же, будет присутствовать симпатяга Эрих… Ведь, как я понял с его слов, они виделись уже не раз. И – со взаимностями. Я прав?

– Они виделись трижды, – кивнул фон Вегерхоф. – Но – ты прав, взаимное чувство возникло. Что ты хочешь сказать? Что Арвид сделал слугой дочь ландсфогта, чтобы управлять им?

– Что Арвид обратил дочь ландсфогта, – тихо, но с убежденностью возразил Курт и продолжил, слыша вокруг недоверчивую тишину: – Вспомни, что сам мне говорил. «Запереться в замке, каждый месяц рассчитывая слуг» – весьма похоже… Возможно, фон Люфтенхаймер и не рассчитывает слуг ежемесячно, однако, убежден, их количество несколько уменьшилось, а правила стали строже – к примеру, возникли запреты на появление прислуги в некоторых частях замка. Но это предположения, не факты; факт – в том, что его дочь не появилась здесь, где нельзя весь день лежать в постели при закрытых ставнях. Факт в том, что месяц назад умер замковый капеллан – единственный, кому не прикажешь «не ходи» и «не спрашивай», учитывая, к прочему, и то, насколько давно он состоит и в духовных отношениях с фон Люфтенхаймером, и в просто дружеских; они всюду вместе с самой молодости. Капеллан умер – и имперский наместник, образец католичности в городе еретиков, пример для подражания всем верноподданным – почему-то не стал являться каждую неделю в одну из церквей Ульма, не нанял нового капеллана. Лишь сейчас, когда дольше тянуть уже подозрительно, он отрядил своих людей за каким-то приятелем умершего духовника. Если, конечно, это вообще правда, и ему не потребовалось попросту объяснить пропажу пятка солдат…

– Это… – замявшись, Адельхайда скосилась на стрига и осторожно договорила: – смело. И…

– …неправдоподобно?

– Правдоподобно, – откликнулся фон Вегерхоф. – Но таких доказательств недостаточно для ареста. Есть что-то еще?

– Есть, – кивнул Курт, пытаясь не сорваться с уверенного тона. – Есть и еще. Припомни, что он сказал тебе о смерти Эрики. «Если б я мог»… И осекся. Что он мог? Чем-то помочь, как он договорил потом? Глупо. Что тут сделаешь? Скорее, он едва не сказал: «если б я мог помешать этому». Но он не мог, потому что не управляет Арвидом – тот управляет им. Далее. У меня был с ним долгий разговор, в продолжении которого фон Люфтенхаймер высказал несколько мыслей, которые тогда я расценил… думаю, неверно. Его сетования на смерть жены, завязанные на сомнении в справедливости воли Господней, в справедливости вообще, в бессилии человеческом перед судьбой… А главное – в смертности человеческой. Его рассуждения вообще вращались именно подле смерти и ее неотвратимости. Его занимает мысль о том, как, утратив жену, не потерять и дочь, а также то, на что он готов пойти, дабы не допустить ее смерти. Может статься, что – на собственное подчинение и ее обращение. Александер, вопрос к тебе: ты видел прежде эту знаменитую особу?

– Да, разумеется, и не раз…

– Это, – оговорился Курт, – лишь очередная теория, однако… Мне доводилось услышать от кое-кого из рыцарской молодежи, что дочь фон Люфтенхаймера не отличается крепким здоровьем и цветущим видом. Ее мать, по словам фогта, долго болела перед смертью. Возможно ли, что болезнь эта наследственная? Ты видишь, слышишь, чувствуешь больше нас, скажи – дочь фогта здорова?

– Разумеется, не здорова, – пожал плечами фон Вегерхоф, – всецело здоровых людей нет на белом свете. Что касается именно Хелены фон Люфтенхаймер – да, у нее проблемы со здоровьем, и немалые; сердце у нее уж точно не в порядке. И – предупреждая твой следующий вопрос – да; такие недуги зачастую передаются по наследству.

– Иными словами, – подвела итог Адельхайда, – ты полагаешь, что она уже начала умирать? И Эберхарт…

– Да. Или уже начала умирать, или кто-то (и мы знаем, кто) – вот как Александер сейчас – сказал фогту, что дочь его больна, что больна смертельно, что осталось ей недолго… Но есть выход. И он этим выходом воспользовался. Многие воспользовались бы.

– Его предположительные мотивы понятны, – кивнул фон Вегерхоф, – но к чему это Арвиду?