Наемник стоял у соседней такой же решетчатой двери, ковыряясь в замке ключом, и когда Курт приблизился, скрипящая дверца уже распахнулась. Страж прошел вперед, остановился посреди тесной камеры, и, на мгновение замерев, вдруг пошатнулся и рухнул на пол подрубленным деревом.
– Это было сильно, – отметил Курт, стоя над неподвижным телом. – Подчинять чужого слугу – это тебе не потроха рвать… А говорил – не умеешь.
– Не умею.
Фон Вегерхоф не сидел – стоял у стены, едва касаясь ногами пола; обе руки удерживала, подняв их высоко над головой, толстая цепь. Видимых повреждений не было, только вдоль щеки спускалась уже засохшая струйка крови из некогда рассаженной кожи над виском – судя по всему, стрига Арвид или Конрад приложил от души, дабы перетащить в эту камеру без помех.
– Не умею, – повторил стриг, – и посему не имею представления о том, сколько он проспит. Быть может, посмотришь, нет ли у него ключа от моих украшений? На мое требование отпереть оковы он попытался уйти. То ли это означает, что я и в самом деле не умею покуда управлять людьми, то ли ключа у него нет, и Арвид забрал его с собой.
– Арвид забрал его с собой, – подтвердил Курт, обшарив одежду стража, и стриг вздохнул:
– Что ж, не судьба… Когда явится зондергруппа, упомяни, будь добр, о присутствии заложников в замке.
– Если ты имел в виду, что я должен сбежать, оставив тебя здесь, значит, по голове тебя употребили слишком сильно, – возразил он; фон Вегерхоф неловко пожал поднятыми плечами:
– А есть иной выход?
– Поглядим, – неопределенно отозвался Курт, приблизившись и пройдясь взглядом по удерживающей стрига конструкции.
Два широких браслета, облегающих запястья, запирались на замок; цепь, идущая от них, тянулась к кольцу у самого потолка и, проходя через него, к крюку на уровне груди чуть в стороне, позволяя таким образом регулировать высоту в зависимости от роста заключенного.
– А вырвать крюк? – предположил Курт; фон Вегерхоф покривился:
– Ты мне льстишь.
– Арвид выломал оконную решетку.
– Оконную решетку выломаю и я, а этот крюк вмонтирован в стену на длину не меньше локтя. Если это единственное твое предложение…
– Нет, – оборвал Курт, взявшись за цепь у крюка, и уперся в стену плечом. – Просто показалось, что так проще… Подними руки.
– Смешно, – согласился стриг, демонстративно позвенев цепью, и он раздраженно поморщился:
– Значит, поднимись на цыпочки; и вообще, я слышал, что стриги умеют летать.
– Угу, – кивнул фон Вегерхоф, вытягиваясь вдоль стены. – Я тоже слышал.
Курт уперся в пол, потянув цепь на себя; стриг был выше него почти на голову, однако вряд ли намного тяжелее, но звенья старой цепи цеплялись за кольцо, не давая ей проскальзывать, а изгиб крюка был довольно длинным. Упора в пол не хватало, и Курт развернулся, не тяня вес на себя, а навалившись на цепь собственным телом.
– А с виду одни кости… – прошипел он, зло рванувшись вперед; звено звякнуло, соскользнув с крюка, и фон Вегерхоф приземлился на ноги, рванув цепь на себя.
– Это уже лучше, – отметил стриг и, скептически оглядев свои руки, договорил: – Однако не думаю, что, если я буду ходить по коридорам и греметь цепями, у Арвида случится сердечный приступ. Есть еще светлые идеи?
– Неблагодарная свинья, – откликнулся Курт, взявшись за пряжку ремня, и тот нахмурился:
– Не скажешь, что это ты задумал?
– Меня разоружили, – пояснил он, отгибая пряжку. – И отобрали все – все, что Арвид нашел опасным. Видимо, ремень он таковым не посчитал, а зря… Есть у нас умелец в академии, Фридрих; недурные выдумывает штуки. К примеру, отмычки, которые можно вот так спрятать меж двух полос кожи. Такой набор, как у Адельхайды, сюда, разумеется, не засунешь, отмычки хиленькие, однако их, надеюсь, должно хватить – запоры на тебе тоже не амбарные. Прежде, – продолжил он, пристроившись ближе к свету и принявшись за замок на браслете, – в подобном же ремне я прятал лезвие. Тонкое, гибкое и острое; однажды оно меня даже выручило. Но в мое последнее появление в академии Фридрих предложил отмычки – и что-то меня дернуло согласиться, скорее всего, темное прошлое. А гляди-ка, пригодились.
– Уверен, что сможешь? – усомнился стриг, когда пальцы сорвались с тонкого инструмента, и Курт огрызнулся:
– Не болтай под руку.
На оба браслета ушло почти десять минут, проведенных в молчании и напряжении; стриг косился на тело стража на полу, на дверь, вслушиваясь в тишину. Когда оковы упали, Курт распрямился, отерев лоб ладонью, и аккуратно спрятал отмычки обратно.
– Счет я пришлю в твой ульмский дом, – сообщил он деловито, и тот мельком улыбнулся, тут же посерьезнев.
– Мы в подвале, – произнес фон Вегерхоф и, обернувшись на дверь, присел перед все еще беспамятным телом стража, отстегивая меч с его пояса. – До выхода пол-этажа. Над нами – десятки наемников и два с половиной стрига. Какой путь выбираешь?
– Иными словами, предлагаешь отступиться и удрать?
– Предлагаю. Тебе.
– Снова?
– Ты ведь уже понял, с чем имеешь дело, Гессе.
– А ты?
– И я понял, – кивнул стриг, – посему выбираю путь через наемников.
