Казалось, мир вокруг застыл, и движутся лишь эти двое – стремительно, словно само время. И чудилось невероятное: время для них застыло, словно оба здесь – и не здесь, словно где-то там, где они могут просто остановиться друг против друга, враг против врага, и просто говорить. Спорить. Убеждать один другого в собственном превосходстве. В собственной правоте. В собственном праве – на жизнь. На смерть.
Что-то изменилось – внезапно и неуловимо; что-то пошло не так – не так, как прежде…
В сторону фон Вегерхофа, прижатого к стене, выбросилась рука; стриг отклонил голову, и сжатый кулак врезался в стену, оставив в сером камне неглубокую вмятину. Александер отшатнулся вправо, и от встречного удара в горло Арвид на миг остолбенел, хватанув воздух громко, с тяжелым хрипом. Фон Вегерхоф, не остановив руки́ на взмахе, ударил локтем в лицо, вывернулся позади, вмяв кулак в позвоночник и огласив гулкую тишину часовни явственно слышимым хрустом, и последним ударом под колени опрокинул противника на пол.
Арвид упал неловко, точно старец, потерявший опору на скользкой зимней улице, изогнув переломленную спину и сипло ловя вдох распахнутым ртом; ладони уперлись в пол, пытаясь поднять тело, зло царапнув камень, и фон Вегерхоф опустился коленом на грудь, вмяв его в точку схождения ребер. Занеся стиснутый кулак над головой противника, стриг мгновение помедлил и ударил – но не в лицо, а в пол, глубоко пронзив ногтями ладонь.
На кровь, бегущую с поднятой над ним руки, Арвид взглянул мутно, вяло попытавшись отвернуть голову, но уже не стремясь подняться.
– Этого ты хотел? – выговорил фон Вегерхоф с усилием и прижал порезанную ладонь к стиснувшимся губам, докончив севшим, охриплым шепотом: – Так пей.
Тот рванулся в сторону, вздрогнув и изогнувшись, силясь оттолкнуть его от себя; стриг надавил сильнее, едва не вмяв ему голову в пол, и поднялся, отступив на шаг от поверженного мастера. Арвид опрокинулся набок, давясь и кашляя, плюясь кровавой слюной, привстал, упираясь скользящими по камню ладонями, и упал снова, хрипя, точно загнанный конь.
– Добей, – плохо слыша самого себя, подстегнул Курт, и стриг воспрещающе вскинул ладонь.
– Нет, – отозвался он, не оборачиваясь, лишь отступив еще на один шаг от агонизирующего тела. – Пусть.
– Не дай Бог… – начал он, и фон Вегерхоф коротко оборвал:
– Не даст.
Арвид уже не двигался, лишь пальцы хватались за горло, раздирая кожу и мясо, словно пытаясь выцарапать, исторгнуть то, что жгло его изнутри; в последний раз тело его содрогнулось, и он застыл, уставясь в потолок окаменевшим невидящим взглядом…
– Арвид!
