Они молча ехали верхом. С прямой спиной, сжав губы, Ула смотрела перед собой, лишь иногда поглядывая на Фина и ловя его насмешливый взгляд, от которого она чувствовала себя загнанной дичью. Он наслаждался её страданиями, поэтому Ула постаралась скрыть боль за публичным лицом хозяйки.
«Вот и пригодились твои уроки, Харви», — думала Ула, укрывая мягкую, истерзанную сердцевину за стеной бесчувствия.
Она продолжала слышать голос Дагдара. Горькая пытка памятью ломала только что выстроенное холодом. Все их разговоры, встречи, прикосновения мучили и утешали её.
«Прости меня, прости… — повторял голос мужа. — Ула, прости, что обижал тебя, ненавидел ту, кто дороже всего. Любимая моя. Моя жена. Не бойся. Я не стану торопиться…»
Всё, что он говорил и делал в их первую ночь, продолжало жить в ней. Ула помнила его руки и губы, подарившие чудесный сладкий жар, голос, звучащий так низко в минуты близости. Он пробудил в ней особый голод терпением и нежностью, научил полностью отдавать себя страсти, чувствовать саму жизнь. А сейчас Ула была готова отдать забвению все прошлые радости, только бы Дагдар жил. Пусть бы ничего не случалось, она бы продолжала умирать в этой муке существования без него, но Дар дышал бы и ходил по земле.
— Что ты скажешь им? — спросила Ула на подъезде к мосту.
— О чём? — Личвард искренне удивился.
— О смерти их лорда.
— А-а, это… — Странная улыбка растянула его губы, приподнимая короткие волоски бородки вокруг рта. — Так это ты его убила. Я и младшие советники приехали слишком поздно, чтобы исправить нелепый поступок жены лорда. Засвидетельствовали смерть. Многие знали, что вы ненавидите друг друга, и ты заколола мужа, воспользовавшись его беспомощностью из-за болезни. Отец подтвердит, что Скоггард опасался тебя, ведь твоя мать была безумна. Очевидно, что дочь унаследовала сумасшествие. Так что тебе никто не поверит, сладкая моя. Для слуг достаточно истории о проклятии.
— Лорды умирают после рождения наследника, — тихо отозвалась Урсула.
Складная выдумка Личварда пригвоздила её к месту, сковала отчаяньем и несправедливостью. Для всех убийцей станет она. Насмешка судьбы. Ула понимала, что повяжут её ложью. Напрямую не выдадут, но удержат от решительного шага.
— Глупости! — Хорошее настроение Фина так и вылезало наружу, несмотря на его попытки показать озабоченность и печаль.
Стражи у моста уже приветствовали их. Миновав первый дозор, Фин с сомнением и подозрением посмотрел на леди Скоггард.
— Тебе же лучше, если не окажешься беременной. Поверь, тебе же лучше.
Ула смолчала, только положила ладонь на живот, вспомнив прощание в спальне и руку Дагдара на её руке. В его жесте, таком простом, было столько любви и надежды. Он был бы счастлив. Теперь же — никогда. Волна боли скрутила Урсулу. Чтобы отвлечься, она задала вопрос, который давно занимал её:
— Зачем ты убил Резло и того крестьянина из леса?
— Я⁈ — Кажется, Фин не ожидал, что она знает. — Видела, что ли? И никак не выдала себя? В тебе полно тайн, Урсула Бидгар.
— Так зачем? — Всем видом она показала, что не собирается пояснять.
— Резло всегда дурной был. Не понимал, с кем имеет дело. Решил, что ему можно участвовать в моей игре. Я готов был делиться Аластой, но не тобой. Цени это, Урсула.
— Ценю, — сквозь зубы бросила Ула. — А бедняга? Его так порвали звери. Зачем добивать?
— Звери, — фыркнул Фин. — Парни хохотали бы до слёз, услышь тебя. Думаешь, как удержать деревенщин от походов через лес? Помогают байки о ведьмаках и страшной смерти каждого, кто осмелится на это. Крестьянин выжил на свою беду.
— Ты не человек, Финиам.
— И меня это устраивает. Приехали.
Во дворе Улу не оставили одну. Фин и несколько помощников из леса доставили её напрямую в комнату. Дверь висела на одной петле, светлая щепа выпирала из коричневой поверхности.
— Дана! — Ула в ужасе смотрела на раскуроченную дверь.
— Жива твоя прислуга, — поморщился Фин. — Эй, девка, ты где? Хозяйка ждёт.
Дверь в купальню осторожно приоткрылась, и горничная скользнула в спальню, опустив голову.
— Милая! — Ула кинулась, обняла её, радуясь родному человеку. — Что они с тобой сделали?
— Успокойся. Никому она не нужна. Будешь себя хорошо вести — будет жить. Поучили немного.
Заставив Дану посмотреть на себя, Ула в ярости скрипнула зубами: ценой молчания и преданности стали синяки и разбитая губа.
Фин скинул камзол, огляделся, расправляя плечи.
— Выглядишь не очень, дорогая. Бледненькая, тени под глазами. Так не годится. — Он по-хозяйски завалился на постель, раскинул руки, с усмешкой оценивая Урсулу. — Иди мойся. Я буду позже. Ты должна быть свежей и готовой исполнять мои желания. Не хочу больше ждать. В прошлый раз пройдоха Эилис, похоже, отравил меня. Этот лис способен на многое. — Оскалившись, Личвард неохотно поднялся. — Я не прощаюсь, леди Скоггард.
И, рассмеявшись, он покинул комнату.