Помощница Дана готовила платье для леди Бидгар, успевая поговорить с хозяйкой. Обычно молчаливая и сдержанная, Дана оживилась, заметив хорошее настроение Улы, и сама отозвалась несмелой улыбкой. В замок она попала девочкой, когда для подрастающей Улы искали горничную. С тех пор они не расставались, но Дана продолжала смущаться.
— Сегодня будет прекрасный день, я чувствую. — Ула отбросила одеяло, выгнулась дикой кошкой, потягиваясь; прямо босиком, как была, пробежалась по комнате, ощущая приятный холодок в горячих ступнях, и взглянула в зеркало. — Так и знала! — В её голосе появилась досада.
— Ой, страх какой. — Горничная, округлив глаза, смотрела на тонкую багровую полосу на шее леди Бидгар. — Вы такая смелая. Я бы на месте умерла, если бы кто-то напал.
Ула покосилась на платье в руках Даны, принимая решение.
— Надену камзол с высоким воротом.
Дану не пришлось ни о чём просить. На кровати тут же появилась нужная одежда. В гардеробе Урсулы нетрудно было отыскать наряды, привычные скорее молодым мужчинам, а не юной леди, но за удобство и свободу в движениях она отдала бы многое.
К завтраку Ула спустилась с улыбкой. Спорхнула с последней ступеньки лестницы, лёгким шагом влетела в залу. Юная, свежая, точно весенняя поросль, пригретая тёплым солнцем. Сердце Улы переполнилось смутным, неотчётливым ощущением счастья.
Харви и Карвелл сидели за столом друг напротив друга. Она прервала их на полуслове, и оба повернулись в сторону леди Бидгар. Лицо советника не выражало ничего — Ула привыкла, что старик отменно владеет собой, — а в глазах Карвелла плескался гнев.
— Хорошего утра. — Она с достоинством чуть склонила голову, как предписывали правила, и села на своё обычное место во главе длинного стола.
— Надеюсь, — сквозь зубы процедил Карвелл; отчего-то он был бледен и зол.
— Доброе утро, девочка. — Советник, напротив, держался спокойно и приветливо.
— Извини, Карвелл. — Подумав, что провинилась перед начальником стражи, Ула поспешила сказать слова, которые должны были прозвучать ещё вчера: — Я не поблагодарила тебя за помощь.
— Надеюсь, в одиночестве гулять ты больше не пойдёшь. — Он оставался мрачным и смотрел с внезапным сочувствием, смешанным с яростью.
Ула не понимала, что происходит, и сердце сжалось от тревожного ожидания. Она ошиблась: новый день будет не так уж хорош. Радость от светлого сна улетучилась.
Несколько минут они молча завтракали. Ула уткнулась взглядом в столешницу. Обхватив кружку, грела дрожащие пальцы. О чём говорили советник и Карвелл перед её приходом? Никто из них не признается, если считает, что Урсуле Бидгар не стоит знать. Она так легкомысленно радостно вбежала в залу, что не разобрала последние слова Карвелла.
— Какие дела сегодня, Харви? — Резко вскинув голову, она показала наставникам, что также умеет владеть собой — ей нет дела до пустых разговоров и злости Карвелла.
— Несколько прошений из деревень, леди.
— Новые расходы?
— Вероятно, — сухо ответил Харви. — Мёртвая земля забирает одну деревню за другой. Переселенцам нужна поддержка лордов.
— Вы договорились с плотником из отряда, Карвелл? — Хмурясь, Ула перевела взгляд на начальника стражи, точно хлестнула его этим «вы». — Он готов работать?
— Сегодня займусь этим. — Карвелл словно и не заметил холода от Улы, продолжая обдумывать что-то.
— Поторопитесь, могут пойти дожди, и вода зальёт зерно. Без него землям не прожить.
Слыша собственный ледяной голос будто со стороны, Урсула не понимала, откуда в ней столько обиды и резкости. Она решила, что после завтрака поговорит с Карвеллом и извинится. Они многое пережили накануне, оба на взводе, но это не даёт ей права унижать опекуна высокомерием. Она поморщилась. Слово «опекун» никогда ей не нравилось в отношении Карвелла. Пусть он недоволен ею, она никогда не станет сердиться на самого близкого и любимого человека.
Ула уже поставила кружку на стол и собиралась попросить Карвелла задержаться, когда со двора донеслись возгласы и лошадиное ржание. Эхо, разлетевшееся по внутреннему двору, вспугнуло птиц.
— Сидите здесь и не выходите, пока я не вернусь. — Начальник стражи подскочил, быстро двинулся к дверям, отработанным движением коснулся пояса, но вспомнил, что меч остался в комнате.
Тихо выругавшись, он метнулся по лестнице, теряя минуты. Двое людей, оставшихся в зале, напряжённо вслушивались в приглушённые голоса внизу. Гостей никто не ждал.
Время шло. Замерев, Ула ожидала возвращения Карвелла. Сердце часто колотилось и никак не желало успокаиваться. Отчего-то шум во дворе смутил её. Гости в замке были такой редкостью, что любое подобное событие вызывало маленький переполох, а после нападений начальник стражи строго следил за чужаками и сопровождал каждый шаг Урсулы, пока она, поддавшись эмоциям, снова не удирала от него. Карвелл ругал её за легкомыслие, а она с детства привыкла, что защищена. Верный страж оставался надёжной стеной рядом.
Сейчас Карвелл ушёл, чтобы выполнить свои обязанности, а Уле сделалось невыносимо тревожно.