— Ваше желание не имеет значения. — Отстранённая улыбка Дагдара напугала её ещё сильнее. — Со дня свадьбы я ем только то, что проверил Кодвиг или приготовили при мне. Я сплю каждую ночь в разных комнатах, запираясь и загораживая вход. Днём меня сопровождает не только стража и соглядатаи Личварда, но и… другие люди. Долгие годы я никому не доверяю. Меня не убили раньше из-за особенностей наследования. Родственник в столице получил бы замок и земли. Личвардам пришлось бы с ним что-то делать. Сейчас всё так удачно складывается. Рано или поздно они добьются своего.
Скоггард говорил о неминуемой смерти спокойно и размеренно. Ула поняла, что он давно привык к мысли, что его жизнь может завершиться в любой момент. Дагдар пытается спастись, каждый день старается избежать ловушек, вынужденно общается с советником, зная о его двуличии и заговоре. Ула представила, каково это, но не видела причины, по которой он не способен взять власть в свои руки. Любую стражу можно убедить, приказать, потребовать. Существует королевский суд и другие внешние силы, которые берут под защиту лордов земель. Достаточно отправить верного человека с письмом в столицу. Харви когда-то обговорил с воспитанницей все возможные сложности управления.
— Моя слабость постыдна… Я знаю, — глухо отозвался Дагдар.
— Откуда…
— Откуда я знаю ваши мысли? — Он отпустил собаку. — Очевидные и логичные вопросы к лорду земель. Не хочу ошибиться с вами, но скажу. Все мы тут заложники. Жизнь каждого зависит от моей сговорчивости. Личвард придумал гениальную интригу. Невероятную по своему масштабу и дерзости. Всё происходит на виду у слуг и подданных. Никто не знает, что это происходит.
— Как? Почему вы не сопротивляетесь⁈
— За мои попытки освободиться расплачиваются другие. — Прежде прямая спина Дагдара сгорбилась, опущенные плечи будто несли несоизмеримую тяжесть, лицо посерело. — Фин лично выбирает, кто это будет. Он знает, как извлечь пользу для себя.
— Служанка, — прошептала Урсула. — Служанка упала со стены.
— Вы уже слышали? — Чувствовалось, как непросто даётся Скоггарду разговор, а Ула опасалась упустить хоть слово в момент откровенности. — Если бы речь шла только обо мне… Никаких расследований. Раян с убийственной ласковостью оттеснил меня от всего и постоянно намекает, что это моя вина. В любом случае виноват лорд земель. Я виноват, что ещё жив. Они не рассчитали.
— Если дело только в землях и золоте, почему не заставить вас переписать всё на Фина? Никаких сложностей и долгой игры.
— Я думал над этим. Личвардам нужны и ваши земли, им мало моих. Их интересует Ведьзмарский лес, но меня туда не пускают. Везде я хожу под конвоем. В замке иногда удаётся скрыться от слежки. Чего Фин хотел от вас сегодня?
Ула вздрогнула от вопроса, который полностью повторил тот, что недавно произнёс Личвард.
— Спросил меня о том же. Ему не нравится, что мы станем проводить время вместе. Фин уже считает меня своей собственностью. Мерзавец. — Вспомнив руку сына советника, она задрожала от злости. — Личварду мало Аласты. Вы знаете, как он озверел, когда вы выгнали его из моей комнаты? Теперь я боюсь, не пострадает ли кто-то ещё.
— Без разрешения отца он не станет. Я долго был послушен, и Раян вряд ли позволит новое убийство в замке так скоро. В полнолуние, может быть… — Побледневший Скоггард осёкся. — Аласта сама сделала выбор. Мне было шестнадцать, когда она появилась в замке…
Отрывистые фразы, пустой взгляд — он внезапно замкнулся и замолчал.
«Он ничего не скажет. Готов говорить о слабости лорда земель, о шантаже, но не об Аласте», — Урсула ясно это поняла.
Дагдар сидел мрачный.
— Неужели мы ничего не можем сделать? — Она не стала настаивать на откровенности именно теперь.
И муж сразу словно ожил. Они склонились друг к другу, тихо переговариваясь. Два заговорщика в тюремной камере. Только камера эта была огромна и не имела видимых границ. Дагдар немного отпустил себя, и Ула увидела, как он вымотан.
— Я… — Он хотел сказать о чём-то, но в последний момент передумал, сжал губы, выпрямил спину. — Простите, леди Урсула, но я пока не вижу выхода.
Скоггард остался в комнате, выпустив Урсулу. Они так и не решили, как действовать против Личварда. Дагдару не нравилось, что Ула подыгрывает Фину. Она настаивала, что это единственная возможность узнать планы врага и не разозлить сына советника. Муж мрачнел, упрямо сжимал кулаки, повторяя, что такая игра опасна и Урсуле не стоит её продолжать.
— Почему же? Разве у нас есть другой план? — возражала она.
— Вы плохо знаете Фина, — уклончиво отвечал Дагдар, а между бровей появлялись две морщинки, которые Уле мучительно хотелось поцеловать.
Ула немного успокоилась: они поговорили и поняли друг друга, они смогут действовать вместе. Столько лет Скоггард один противостоял Личвардам. Вокруг него сплели целую сеть, где лорду суждено было умереть.
«Они не дождались. Не дождались чего? Это как-то связано с полнолунием и болезнью Дара. Через пару недель луна входит в силу. И про Аласту не рассказал», — рассуждала она.