Закончив работу над образом, она взглянула на себя в зеркало и невольно поморщилась. Настоящая мымра! Не дай бог попасть в таком виде на глаза кому-нибудь из знакомых! Потом пойдут разговоры…
Она вышла из дома, опустив глаза и не глядя по сторонам. К счастью, ни с кем из соседей Надежда не встретилась.
Маршрутка быстро домчала ее до Невского проспекта. Надежда Николаевна вошла в Дом актера и знакомым путем прошла в библиотеку.
Библиотека была открыта, но посетителей оказалось немного. Первое, что увидела Надежда, едва переступив порог, был деревянный Ибрагим, ярко раскрашенный арапчонок в турецком наряде. Надежде показалось, что Ибрагим посмотрел на нее весьма ехидно, припомнив их первую встречу, и даже, кажется, хитро подмигнул. Она ответила ему строгим взглядом и внимательно оглядела остальных присутствующих.
В глубоком кресле возле камина сидел крупный мужчина с удивительно знакомым лицом. Приглядевшись к нему, Надежда вспомнила, что видела его как-то в театре, в роли доктора Астрова. За столиком восседала сотрудница библиотеки – бледная, высушенная особа средних лет с жидким узлом бесцветных волос, в блекло-сером костюме. Увидев Надежду и оценив ее внешний вид, она поинтересовалась, чем может помочь.
– У вас ведь много книг о семье Юсуповых?
– Ну конечно! Этот дворец принадлежал им, так что мы подобрали соответствующую литературу.
– Понимаете, я пишу статью о связях Юсуповых с театром и хотела выяснить их круг общения.
Библиотекарша едва заметно пожала плечами – статью так статью, ей-то что.
– Да, тогда вам лучше всего начать вот с этой книги… – дама подошла к одному из шкафов и достала толстый том в глянцевой суперобложке, на которой было написано: «Петербургские вечера».
– Только выносить книгу нельзя!
Надежда пристроилась в уголке и начала с того, что просмотрела многочисленные фотографии, сделанные на светских приемах, а также в знаменитых петербургских богемных заведениях начала двадцатого века – в «Бродячей собаке», «Стойле Пегаса», «Черном коте», «Летучей мыши» и других, не так широко известных. Надежда узнала Анну Ахматову, Николая Гумилева и других популярных людей той необыкновенной эпохи, которую принято называть Серебряным веком. Были в книге и другие фотографии – представителей знати, самого Феликса Юсупова, его друзей.
Надежда переворачивала страницу за страницей, как вдруг из книги выпала коричневатая старинная фотография. На ней была изображена трогательная сцена: неправдоподобно огромная собака с массивной головой и обвислыми ушами, запряженная в изящные саночки, в которых сидела маленькая, хорошенькая, как кукла, девочка в белой шубке и меховом капоре. В углу фотографии было напечатано: «Художникъ-фотографъ Штокманъ, Невскiй проспектъ».
Надежда подняла фотографию и показала ее библиотекарше:
– Посмотрите, это было в книге!
– Надо же, а я думала, она потерялась. Спасибо, это очень ценная фотография.
– А кто эта девочка?
– Это маленькая графиня Сумарокова, дальняя родственница Юсуповых, со своим меделяном Кречетом.
– Меделян? А кто это?
– Меделян – это старинная русская порода собак, с которыми охотились на медведя. В двадцатом веке последние меделяны вымерли, и сейчас этой породы нет. Может быть, вы помните – у Куприна есть рассказ о такой собаке.
Библиотекарь убрала фотографию в ящик своего стола, а Надежда взглянула на ту страницу, которая была заложена старым снимком. На этой странице размещалась черно-белая фотография, под которой стояла подпись: «Слева направо – вел. князь Дмитрий Николаевич, Феликс Юсупов, Илья Сумраков…»
Так, не тот ли это Илья Николаевич, которого Надежда так упорно искала?
Она взяла книгу и подошла к библиотекарю.
– Вы не могли бы мне помочь?
– Слушаю вас!
– Кто этот человек, рядом с Феликсом Юсуповым?
– Ну, тут же написано – Илья Сумраков!
– Да, но кто он такой?
– Это светский персонаж дореволюционного Петербурга, дальний родственник Феликса Юсупова. По боковой линии он принадлежал к семье Сумароковых, фамилия Сумраков слегка искажена. Видимо, его предок был незаконнорожденным, почему он и не унаследовал титул и имение Сумароковых…
– А есть о нем какие-нибудь сведения более позднего времени? Что с ним стало после революции?
– Вот, посмотрите эту книгу, – библиотекарь подала Надежде потрепанный томик, озаглавленный «Иных уж нет…» – Эту книгу написал потомок старинного дворянского семейства Ртищевых, оставшийся в России после революции. Во время Второй мировой войны он оказался на оккупированной немцами территории, скитался по всей Европе, в результате перебрался во Францию и там написал обо всех представителях старинных дворянских родов, которые жили в Советской России. О том, как они выживали в трудных условиях и приспосабливались к новым порядкам. Я думаю, здесь есть раздел и об Илье Сумракове.
