Он сидел на земле рядом с Вильмой у колеса мотолыги. Руки у Вильмы были связаны сзади и примотаны к траку гусеницы. Вильма уже измучилась в неудобной позе, но покорно терпела и не жаловалась. Егор Лексеич, кряхтя, вытянул ноги. Станцию окутывала глухая тьма, лишь на перроне призрачно синели дотлевающие угли костра. В ночном лесу тоскливо ухал филин.
— А как мина выглядела?
— Как шоколадка в обёртке. Я развернула и прилепила.
— Третья фракция пиродендрата-би, — опознал Егор Лексеич. — На сносе зданий при строительстве применяют… Сигнал на детонацию сама послала?
— Слово «Пихта» послала, и всё.
Выходит, это Алабай отправил код на детонатор мины. Вот же хитрая падла… Изловчился шпиона подсунуть, а ведь он, Типалов, не лох.
— Где Алабай тебя, дуру-то, выцепил?
Любопытно было выяснить, как противник завербовал агента.
— Он инженер с города, — тихо и благоговейно сказала Вильма. — Он к нам на комбинат приезжал.
Понятно. Городской красавчик от скуки подмигнул комбинатовской замухрышке, она и потекла. Звонок на комбинат, проплата своему человеку — и замухрышку включили в состав бригады соперника. Агент введён в дело.
— Он тебя кинул, овца, — жёстко заявил Егор Лексеич.
— Он меня любит, — убеждённо возразила Вильма. — Мы на море уедем.
Егор Лексеич длинно сплюнул в сторону:
— Он отказался тебя выменивать. Насрать ему на тебя.
Вильма слабо улыбнулась, будто знала тайну, неведомую бригадиру:
— Он хочет, чтобы вы не били меня ему назло. Он меня бережёт.
Слова Егора Лексеича не могли поколебать веру Вильмы. Про любовь ей говорил сам Алабай — красивый, умный, городской. А про обман — обманщик Типалов. Кто из них двоих врёт? Конечно, бригадир. Егор Лексеич озадаченно поскрёб скулу, прикидывая, как ему использовать глупость этой бабы.
— А где у Алабая база?
— Не знаю.
— Как же ты собиралась к нему сбежать?
— Ушла бы и с леса позвонила. Он меня найдёт.
Ухватившись за трак, Егор Лексеич с трудом поднялся. Надо прогуляться и покумекать, что ему теперь делать при таком раскладе…
Он неторопливо шагал по шпалам, время от времени спотыкаясь, но это не сбивало его с мыслей — мысли двигались чётко и в лад. Он довёл бригаду до места. Всё у него в порядке: люди, техника, Бродяга, договор с Арояном… Что мешает ему начать работу? Только Алабай. Значит, надо его устранить. Пристрелить. Но как? Расположение базы Алабая ему неизвестно, да и было бы известно — к ней не подобраться незаметно… Лучший способ — заманить Алабая в засаду. И для этого Вильма очень даже пригодится…
Завтра надо найти место для засады!
Егор Лексеич вернулся к мотолыге. Вильма дремала, свесив голову. Егор Лексеич, пыхтя, вскарабкался на перрон. Здесь тоже все спали под решёткой интерфератора. Костёр прогорел, лишь стелился синий дымок. Талка ёрзала и стонала во сне, Матушкин обнимал её. Храпел Калдей. Костик разметался, как ребёнок. Маринка с головой укуталась в спальный мешок. Серёга ревниво оттащил спящего брата в сторону и лёг между ним и Маринкой.
Егор Лексеич пихнул Серёгу ногой в плечо:
— Серёжа, вставай, потолковать надо.
Серёга спал по-молодому крепко и просыпался долго: охал, чесался, тёр глаза кулаками, разгибал спину и плечи, пил холодный чай из котелка. Егор Лексеич ждал его, сидя на раскладном стульчике. Предчувствуя рассвет, небо посинело, но чуть-чуть — лишь настолько, чтобы стало видно, как его чёрная плоскость разделяется на чёрные облака, похожие на чугунные льдины. Серёга опустился рядом с Егором Лексеичем на раскладной стульчик Алёны. Из леса на станцию наплывала густая смолистая свежесть.
— Слышь, Серёж, — Егор Лексеич зевнул в кулак, — забыл спросить тебя: из-за чего вы вчера с Митрием в пятачины друг другу насовали?
— Ну, поебень всякая, — поморщился Серёга.
Егор Лексеич хмыкнул: ему всё стало понятно. Из-за Мухи.
— Я вот тут план придумал… Хочу знать, что скажешь.
— А я чё, самый умный? — даже удивился Серёга, но ему стало приятно, что бригадир с ним советуется.
— Надо нам Алабая завалить, иначе нам дело не сделать. Хорошо было бы заманить его в засаду на стрелков.
— Хорошо бы, конечно, — солидно согласился Серёга.
— Тогда план такой, — Егор Лексеич смотрел на Серёгу как-то слишком уж пристально, с прищуром. — Ты перебежишь к Алабаю и выдашь себя за брата. Вроде как ты — Бродяга. И потом заведёшь Алабая в засаду. Всё просто.
— Не ебаться в рот! — обомлел Серёга. План ему очень не понравился. — Чё-то это больно круто для меня, дядь Егор!
— Давай, обоснуй сомнения, — охотно поддался Егор Лексеич.
Вообще-то, сомнений у Серёги не было никаких, был явный и прямой отказ, но Типалов повернул разговор так, что Серёга втягивался в обсуждение подробностей. И Серёга поневоле подчинился.
— Если Вильма шпионила, так она Алабаю и фотку Бродяги переслала! — возмущённо сказал Серёга. — Мордой, конечно, я на Митяя смахиваю, но я же не умею «вожаков» определять. Меня спалят за нехуй срать!
— Как?
