От дороги и от стоянки лесокараванов вниз к ручью простирался пологий склон холма, сплошь заваленный зеленью, как сугробами. Зелень осталась на месте леса: мелкие срубленные деревца и кусты, срезанные ветви, отсечённые вершинки. Они лежали рыхлыми пластами и кучами. И Митя понял смысл.
— Сукцессионное хозяйство, — пробормотал он. — Лес восстанавливается естественным образом, потому что для производства бризола бонитет роли не играет… А брошенный биоматериал служит питательной базой для перелога.
Маринка с интересом покосилась на Серёгиного брательника.
Маринка чувствовала себя отлично, настроение было прекрасным, и ей всё нравилось — и леса эти, и горы, и просеки, и мотолыга, и даже чумоходы. Конечно, вчера бригада попала в жопу, чуть не погибла — ну ведь не погибла же! Атаку риперов и бегство от харвера Маринка вспоминала с удовольствием. Особенно было круто, когда харвер тянулся клешнёй к кабинке на канате!.. Маринку воодушевляло даже то, что дядь Гора оказался не таким уж и героем. Просто ему всегда везло — как повезло, что Серый привёл брата-Бродягу. Если уж дядь Гора со своими косяками стал авторитетным бригадиром, неужели она не сможет? Сможет! Надо только опыта набраться! Узнать, как тут чё.
— А ты шаришь с этих дел, да? — улыбнулась Маринка Мите.
Между Маринкой и Митей сразу ревниво вырос Серёга:
— Да не шарит он ни хрена! Он как звать-то его вспомнить не мог!
Маринка засмеялась. Она всё поняла про Серёгу.
Верхний склад находился в километре от нижнего. Там располагались штабеля брёвен и две гусеничные пилорамы. Малые тягачи подтаскивали под пилорамы пустые бункеры, а погрузчики брали брёвна и укладывали на балки. Одно движение рамы с шестью циркулярными пилами — и бревно распадалось на чурбаки, которые скатывались в бункеры, как отрубленные головы с плах.
Маринка придвинулась к Холодовскому и задорно спросила:
— Дядь Саш, а на фиг нам охотиться на чумоходов? Пускай все машины перебьют друг друга, и китаёзы останутся без топлива!
Холодовский поднял голову и слабо усмехнулся.
— Чумоходов всё-таки мало, Марина, — сказал он, — всю лесотехнику они уничтожить не смогут. А убытки мы оплачиваем сами — и за недостачу леса, и за потерю техники сверх норматива. Зачем нам уменьшать свою прибыль от производства бризола? Да и как нам жить без денег Китая?
Маринка, конечно, ляпнула глупость.
— А почему не перебить чумоходы с дронов? — поинтересовался Митя.
Холодовский холодно блеснул на него очками:
— Хороший вопрос. Если уничтожать чумоходы с дронов, то не будет командировок. А без них не будет и добычи «вожаков». Но «вожаки» нужны очень многим в городах. Так что охота с дронов запрещена.
Серёга не знал, о чём спросить: ему всё было ясно, и потому злился, что не участвует в разговоре. Маринка снова уткнулась лицом в бинокль.
От верхнего склада до края лесосеки было не близко — лесосека постоянно и неудержимо отползала вдаль. По зоне рубки уже прошлись хищные риперы, выкосили мелкий подрост, и оставшиеся деревья казались очень одинокими, хотя стояли в толпе собратьев, — будто бы это была толпа обречённых на казнь, ведь каждого из них будут убивать отдельно. Огромные комбайны-харвестеры на растопыренных ногах подходили к большому дереву и вытягивали вверх лапу с чокером. Чокер сжимался вокруг ствола, откусывая вершину, и ехал по стволу вниз, сшибая ветви. Дерево превращалось в столб. Харвер выпускал его из захвата и срезал у корня пилой. Готовое бревно с шумом валилось на землю.
Харверы двигались вперёд, в глубь леса, а за ними шагали форвардеры — трелёвочные машины. Длинными манипуляторами они поднимали хаотично валяющиеся брёвна и затаскивали комлями на трелёвочную раму. Собрав хвост из десятка брёвен, форверы фиксировали его зубчатой балкой и уходили с лесосеки к верхнему складу. Их ноги по колено тонули в зелёных сугробах.
Видеть, как погибает лес, Мите почему-то было больно.
— А как комбайны становятся чумоходами? — спросил он у Холодовского.
Холодовский долго размышлял.
— На электронике нарастает какая-то плесень. Она и есть чума. По сути, она вырабатывает нечто вроде биоэлектронного вируса и перехватывает управление машиной. Получается чумоход.
— И никак нельзя защитить электронику от плесени? — удивился Митя.
— А как? Нельзя надеть изоляцию на микрочип или на проводок, который тоньше волоса. Газохимическая обработка тоже не годится — она повреждает процессоры. Помогают только интерфераторы, но ими не прикрыть машину целиком, если у машины есть подвижные органы большого габарита. Плесень может поселиться даже на чипе в чокере, а потом перепрограммирует весь комбайн. На чокер решётку не смонтировать.
Талка сидела напротив Холодовского, стараясь не беспокоить, и слушала с немым восхищением — хотя, похоже, ничего не понимала.
— Значит, уязвимы лишь слабо экранированные машины? — уточнил Митя.
— Да, — кивнул Холодовский. — Бульдозеры, заправщики, грейдеры, тягачи или пилорамы редко становятся чумоходами. Однако и это случается.
