По просеке к лагерю бригады приближался военный джип с решёткой на крыше. Расположение фар определяло широкую морду машины.
— Всем оставаться на местах! — загремел мегафон. — Это патруль!
— Ох-хуеть!.. — в изумлении охнул Костик.
Щука беззвучно растворилась во мраке, словно её и не существовало.
Джип затормозил, освещая прожектором лагерь и мотолыгу. Из машины в траву с двух сторон выпрыгнули два бойца в камуфляже и с автоматами.
— Всем встать! — крикнул один из бойцов. — Руки держать на виду!
Бригада послушно поднялась на ноги. На костре забулькали котлы.
— В чём дело, командир? — спокойно спросил Холодовский.
— Кто такие?
Холодовский оглянулся на своих, словно сам не знал, кто они такие, и заметил исчезновение Щуки.
— Мы — обычная бригада с Магнитки. Едем за чумоходами.
— Ксивы предъяви, — потребовал боец, видимо старший.
Холодовский вынул из кармана телефон и принялся открывать вкладки с документами. Старший боец ждал. Младший прошёлся мимо бригады, зорко вглядываясь в лица. Автомат он держал так, чтобы сразу выстрелить.
— Нету её, — сообщил он старшему.
— Вот, — Холодовский протянул старшему телефон. — Кого ищете?
Командир патруля, не отвечая, читал документы.
— Мы с Белорецкой зоны, поисковая группа, — пояснил младший боец. — У нас зэчка съебалась — Щукина Дарья. Никого не встречали в лесу?
— Никого, — невозмутимо пожал плечами Холодовский.
— Пошмонай тарантас, — продолжая читать, бросил младшему командир.
Младший боец направился к мотолыге.
— Чё за хуйня? — не возвращая телефон, командир патруля вперился взглядом в Холодовского. — Путёвка — семь человек на грузовике «Хуанпу», а вас — девять и на мотолыге. У кого путёвку спиздили?
— Сейчас объясню… — поморщился Холодовский.
Объяснить он не успел. Из мотолыги вылетел бешеный вопль.
— С-сука, блядь!.. — донеслась яростная ругань бойца.
Командир патруля мгновенно отскочил, нацелив автомат на бригаду.
— Всем на колени, руки за голову! — рявкнул он.
— Мамочки!.. — плачуще сказала перепуганная Талка.
Бригада — и Холодовский тоже, — суетливо топчась, вразнобой опустилась на колени. Как было приказано, все задрали руки за голову.
Младший боец выволок из мотолыги Щуку; она извивалась и орала, руки у неё уже были сцеплены позади пластиковыми наручниками.
— Взял эту лярву! — крикнул младший боец.
— Она приблудная, к огню вышла, — хмуро пояснил Холодовский.
— И двое лишних — приблудные, — усмехнулся командир. — И мотолыга.
Младший подтащил Щуку к бригаде и поставил на колени.
— Старшой, давай договариваться, — вздохнул Холодовский. — Баба эта не наша. А мы заплатим и уедем.
— У них с мотолыги целый арсенал, — охотно доложил младший боец. — Верняк, что половина не зарегистрирована.
— Нам на чумоходы с голым хуем идти, мудила? — вдруг просипел Калдей.
Младший боец примерился и пнул его берцем в брюхо. Калдей согнулся, упав на карачки, и захрипел.
— В умелых руках и хуй — балалайка, — назидательно заметил командир.
Видно было, что настроение у него заиграло. Что ж, он поймал фарт: сцапал беглую, да ещё заграбастал и нарушителей с трофеями.
— Подставила ты нас, подруга, — шепнула Алёна Щуке.
Щука злобно сплюнула в траву.
— Договариваться мне с убытка будет, — сказал Холодовскому командир патруля. — За вас премию дадут, ваши пушки мы продадим, а на мотолыге в увольнительную на рыбалку с пацанами будем ездить. Извини, дядя.
— Ты нас хлеба лишаешь.
— Хлеба вам на киче дадут, пока разборки крутятся.
Бригада в ряд стояла на коленях, освещённая синими сполохами костра. Прожектор джипа бил в борт мотолыги. Два бойца с автоматами смотрели на свою добычу, прикидывая, что сейчас надо сделать.
Тёмная и мохнатая стена елового леса вдруг зашевелилась за их спинами — они этого не заметили, а деревья раздались в стороны, и на площадку рума из чащи широко и уверенно вышагнул огромный харвер. Длиннющая ручища пронеслась по небу, в отсветах костра блеснули механизмы внутри челюстей распахнутого чокера, и харвестер схватил командира патруля, как хватают стакан со стола. Командир не сумел даже завопить. Чокер беспощадно сжался, взмыл в воздух и на мгновение завис — ноги командира торчали из стального кулака и дёргались, а потом харвестер с высоты швырнул искромсанного человека обратно на землю. Безвольной тряпичной куклой командир упал прямо в синий костёр, и костёр взорвался искрами и головнями.
Талка завизжала. Бригада мгновенно рассыпалась: люди метнулись прочь кто куда, будто крысы в темноту. Возле трупа, что лежал в углях костровища, остались только Алёна и Холодовский — они уже всё поняли.
