Окрылённый, Костик поспешил на улицу. Он распинал всякий хлам, что валялся за трактором, притащил от дома три более-менее целых ящика из-под овощей, неумело открыл бутылку вина и майкой протёр изнутри кружку для гостьи. Трактор отбрасывал густую тень, а за ней прожектора высвечивали товарную площадку, лесовозы и перрон. Звенели ночные цикады.
А Маринка явилась с Серёгой. Конечно, она ничуть не опасалась Костика, но ей забавно было поглумиться над придурком. Думал, за халявное колечко она согласна на что хочешь?.. И Серёга тоже с удовольствием полюбовался бы унижением рьяного соперника. Достал уже этот урод: лезет и лезет.
Костик обомлел от такого коварства, а потом разъярился.
— Я тебя не звал! — прямо ляпнул он Серёге. — Вали отсюда!
— Да ты чего? — широко улыбнулся Серёга. — Давай с друзьями накатим!
Он поставил на ящик ещё одну кружку, свою, вынул бутылку у Костика из рук и разлил вино: себе и Маринке — сполна, Костику — на донышке.
— Детям много нельзя, — сообщил он. — Алкашами вырастут.
Серёга уселся на ящик и пошлёпал себя по коленям:
— Марин, залазий, третьего-то стула нету.
Маринка пристроилась у него на коленях, обняла за шею и взяла кружку.
— Здоровья тебе! — пожелала она Костику и отпила. — А где ты кольцо добыл? У мамки спёр, как и винище?
Костик плюхнулся на своё место, и глаза у него злобно заискрились.
— У блядушки городской снял, — сообщил он. — Мы же сёдня с утряни на экскаваторе выебли тех сучек. Чё, Серый, ты не говорил, что ли?
Маринкина рука на шее у Серёги словно онемела.
— Да не ходил я с вами! — гневно отпёрся Серёга.
— А на стрёме у нас кто был? — резонно возразил Костик.
Маринка не торопясь допила вино и поставила кружку на ящик. Нельзя, чтобы Костик увидел, как она уязвлена. Нет, скотство мужиков из бригады её не впечатляло: мужики всегда мужики. И городских девок она не жалела. И в Серёге не сомневалась. Оскорбило её другое. У жизни была особая сторона, на которую бабы не допускались. Если Серёга хочет быть вместе с Маринкой, то не должен заходить на эту сторону. Но Серёга зашёл — пусть и поневоле. И тем самым как бы принизил Маринку — указал, где ей нет места. А бригадира ограничивать нельзя. Она, Маринка, будет бригадиром. Значит, Серёга как бы пренебрёг её будущим, её авторитетом.
Маринка поднялась на ноги.
— Ну, вам и без меня есть чего вспомнить, — сказала она и пошла прочь.
Костик ухмыльнулся — он отомстил. А Серёга бросился за Маринкой.
— Слушай, я правда ничего не делал! — он поймал Маринку за локоть. — Ну покараулил парней городских, чтобы дверь не вышибли, и всё!
— Молодец, — сухо похвалила Маринка.
— Мне другие девки не нужны! — торопливо заверил Серёга.
Маринке он сейчас показался жалким. Харлей никогда бы и не подумал оправдываться — да он и угрызений совести не испытал бы. А Башенин и мужикам услужил, и перед ней сейчас извивался.
— Я Костику челюсть сломаю! — в отчаянии пообещал Серёга.
Маринка помедлила и повернулась к нему. Её захлестнули чувства — и обида, и бешенство, и унижение, и ненависть. И Серёга, и Костик её достали! Один — ушлый не по годам, другой — какой-то недоделанный!
— Отъебитесь от меня оба! — прошипела Маринка.
Оттолкнув Серёгу, она почти побежала к домику.
После ночлега на твёрдом полу спина у Егора Лексеича гудела, однако настроение было отличным. Егор Лексеич чувствовал себя бодрым и сильным. Похрустывая гравием, он шагал к мотрисе — передвижному жилищу Геворга Арояна, хозяина лесобазы на станции Татлы. Под низким солнцем всё казалось ярким и выпуклым. У бетонной стены депо весело зеленел чертополох. По площадке уже катался, ворочая брёвна, автопогрузчик. На путях гудел вагон-генератор. Во дворах казарм и возле машин мелькали люди, и Егор Лексеич то и дело приветственно махал рукой. Здесь все его знали, все уважали — один из лучших бригадиров. Егору Лексеичу нравилось бывать на Татлах.
— Ваня! Вань! — позвал он мужика в бейсболке, мужик тащил канистру с бризолом. — Татауров, пень ты глухой!..
Мужик оглянулся. Егор Лексеич подошёл, протягивая руку.
— Как торговля? — он прищурился на рельсовые пути. — Что-то лавки твоей не вижу… Переставили за депо?
Татауров держал на Татлах вагон-магазин, продавал бригадам всё, что требовалось в командировках: спецовки и каски, спальные мешки, фонари, топоры, верёвки, патроны, батареи, цепи для мотопил. Продукты и выпивка у него были, разумеется, не по талонам, а потому втрое дороже, чем в Магнитке.
— Лавку час назад на Уфу с маневровым отправил, — пояснил Татауров. — Товар, считай, весь закончился, пополняться надо. Сегодня вечером вернётся.
— Кто кассу-то сделал? — удивился Типалов. — Народу вроде немного…
— Алабай на месяц бригаду снаряжал.
У Егора Лексеича неприятно потяжелело в груди.
— Куда он так надолго намылился?
Татауров поправил бейсболку и хитро глянул на Егора Лексеича:
— Сам знаешь, за фарт не базарят. Это ваши бригадирские заморочки.
— Ну да, ну да… — кивнул Егор Лексеич. — А я, значит, отсосу? Мне тоже всего надо. Меня Кардан на Банном обул. Последний хуй без соли доедаем.
