Разделив солдат на группы по пять человек, Шилан, указав направления, распорядился искать тропу, по которой можно было бы пересечь хребет. Почти весь северный откос гор на границе Иншань был очень крутым. Единственный перевал, пригодный для перемещения через склон был занят солдатами Вэй. Сам хребет был не таким уж и высоким, верхушки гор покрывались снегом только на два-три месяца. Но снегопады били настолько обильные, что весь перевал был недоступен все эти три месяца, что создавало естественную преграду. Южная часть склона была более покатой. И если, преодолевая перевал, взойти по северной части можно было всего за день, то спускаться по южной приходилось два или три дня. Шилан внимательно изучал склон и не мог даже ориентировочно сказать, в каком месте Хей Ин – тот синеглазый мальчишка и женщина, которую они остановили, могли пройти. За день он и его люди объездили все окрестности, но так ничего и не нашли. Вечером пришлось ни с чем возвращаться в лагерь.
Уже подъезжая к лагерю Шилан понял, что стряслось что-то неладное. В лагере была суматоха, солдаты беспорядочно бегали, дувеи кричали, пытаясь организовать хоть какое-то подобие порядка.
– Что произошло? – спросил Шилан одного из солдат.
– Никто ничего не знает, – ответил тот. – С утра отряды ушли в гору, но к вечеру прибыли всадники, потребовали подкрепление и всех дайфу и ишенов, которые были в лагере.
– На заставе дали отпор? – не удивляясь, спросил Шилан. – Этого и следовало ожидать. Но почему такая паника?
– Не просто отпор, – вскинул брови солдат, – те, кто вернулся с перевала, те счастливчики, которым удалось уйти, говорит, что там земля ходила ходуном, клубы черного дыма поднимались, грохотал гром и молнии убивали людей.
– Гром? – удивился Шилан, – какой гром… молнии? Небо абсолютно…
Он не стал дальше расспрашивать, быстро пошел в сторону главного шатра И дзяндзюна. Шилан зашел в шатер, И дзяндзюн, весь в черной гари и копоти, стоял у стола с картой и изучал её. Больше в шатре никого не было. И дзяндзюн поднял глаза. Увидел вошедшего Шилана, подозвал его. Шилан прошел к столу, поклонился.
– Ну, что? – спросил И дзяндзюн, – нашел свою секретную тропу?
Шилан отрицательно покачал головой. Дзяндзюн прочистил горло.
– До сих пор першит, – сказал он.
– И дзяндзюн, что случилось?
И дзяндзюн опустил глаза, еще раз кашлянул, вздохнул, пожал плечами, покачал головой.
– Не знаю, – ответил он, – я больше двадцати лет служу давану, повидал такие сражения, тебе и не снилось, но то, что я увидел сегодня…
– Солдаты говорят гром, молнии… – с недоверием начал Шилан.
– Солдаты много чего говорят, – он задумался, почесал подбородок. – Моё предположение – какое-то секретное оружие, о котором мы никогда не слышали и духом ничего не знаем. Поверь моему многолетнему опыту… То, что я вышел из этого ада живым – воля богов.
– Оружие?
– Мы всего за половину шичень потеряли тысячу солдат. Все те, кто сегодня ушел на перевал, там и остались. Я чудом выжил.
– Какие наши действия? – спросил Шилан.
– Выносить раненых, держать оборону, не давать противнику вернуть то, что мы захватили, дождаться подкрепления. Единственно, что я не могу понять, почему они не воспользовались этим оружием, когда мы зачищали район реки Дофа.
В шатер вошел дувей, доложил, что начали прибывать раненые. И дзяндзюн кивнул.
– Твоя тысяча была в резерве, распорядись, чтобы они подключились к переносу раненых.
– Слушаюсь, – Шилан поклонился.
– И еще, – И дзяндзюн остановил Шилана, – ни слова об этом оружии. Я могу ошибаться. Слишком всё …
– Слушаюсь, – кивнул Шилан.
Следующую ночь и весь день Шилан и его люди выносили с перевала людей. То, что увидели они на перевале, невозможно было описать словами. Трупы людей с оторванными руками, ногами, головами; внутренности, вывороченные наружу; ямы выкорчеванной земли, копоть и запах гари и паленой плоти. Что могло сотворить такое? Люди терялись в догадках.
К ночи, вернувшийся с перевала и тут же вызванный в шатер И дзяндзюна, Шилан получил приказ: взять двадцать солдат и попытаться разведать, что происходит в крепости на перевале, каковы силы противника, готовится ли он к наступлению и, по возможности, узнать, что применил противник накануне на перевале, что привело к таким потерям.
Шилан, почти двое суток на ногах, без отдыха и сна, взяв двадцать солдат, ночью направился в гору в сторону крепости. Идти пришлось больше двух шичень. Весь день он и его люди разбирались с трупами и ранеными, которые в основном спускались сами или перевозились повозками с перевала. На территорию рядом с крепостью он не заходил. Поднявшись к перевалу и остановившись на расстоянии более полёта стрелы он приказал своим людям рассеется, спрятаться за деревьями. Перед ними, вплоть до стен крепости, с её сторожевыми башенками и воротами, простиралась поляна полностью усеянная трупами солдат. Поляна с одной стороны обрывалась крутым склоном, лишь несколько деревьев, специально оставленных, чтобы корнями удерживать землю от обрушения, обрамляла её. С другой стороны, вплоть до скал, рос редкий сосновый лесок.
