– М… слишком мудрёно для меня, сплошные изречения. Главное они просветляют ум и уводят людей от убийств и жертвоприношений, это мне нравится.
– А для меня это кладезь знаний. Я готов их цитировать снова и снова, например Будхи сказал…
– Давайте не будем углубляться в дискуссию, хорошо?
– Но эти знания… они… это предел человеческой мысли. Самое ценное и самое мудрое… из всего, что мне приходилось читать, эта книга…
– Лишь первый шаг на пути непознанного… Это лишь идеи, они открывают человеческий разум, а дальше человек должен сам развиваться… Это как круг знаний, чем больше знаешь, тем отчетливее понимаешь как много непознанного остается.
– Что? – переспросил, недоуменно, Доник.
Гонджу начала чертить на бумаге круги знаний. Она нарисовала три круга. В центре первого подписала: я знаю. Во-втором, большем, окружающим первый, надписала: я знаю, что я не знаю. В третьем, самом большем, окружающим оба первых, надписала: я не знаю, что я не знаю. И в площади пространства, оставшейся на листе крупными словами написала: абсолютное знание.
Доник с интересом изучил рисунок.
– Я понял, сказал он, – на его лице отразилось счастье. – Как мудро и вмести с тем просто.
– Объясните мне, – попросила Минмин, – каким образом вы записываете слова на вашем языке, используя письменность Вэй.
Она протянула ему лист бумаги и уголек. Он написал несколько вэньзы86 и рядом с некоторыми из них сверху, с низу, по бокам, дописал дополнительные символы. Он объяснил, что дописанные символы или вэньзы созвучны с теми окончаниями и приставками, которые ему нужны. Он гордо продемонстрировал еще несколько надписей.
– Замечательно, – скептически покачала головой Минмин. – Но не легче ли придумать алфавит?
– Алфавит? – удивился Доник.
– Называйте мне по отдельности звука из вашего языка, – попросила Минмин.
Он начал произносить: ка, на, да.
– Стоп. Вы хотите сказать, что не в состоянии разделить «к» и «а» на отдельные звуки?
Он недоуменно посмотрел на неё.
– Простите, что? Я не понял.
– Хорошо, – пожала плечами гонджу, пусть будет так.
Гонджу приблизительно помнила как записываются буквы в корейском её эпохи, её мира. Она стала просить его произносить слова. Постепенно она определилась с количеством гласных и согласных, но звучало много дифтонгов. Она попыталась составить слоговый алфавит, параллельно записывая звуки дифтонгов кружочками и палочками, характерными корейскому, который она помнила из своей прошлой жизни. Понадобилось некоторое время, прежде чем он понял, что Минмин пыталась сделать. Дальше они разбирали несколько предложений. Очень скоро он освоился с выдуманной системой, даже начал сам придумывать новые, недостающие слоги.
Первое время Доник смотрел на нововведение гонджу подозрительно. Затем, поняв что подобная запись удобнее, чем запись вэньзы, сам попытался записать несколько предложений. Исписав подобным образом пару страниц он с восхищением посмотрел на своё творение.
– В принципе, этим вы можете пользоваться, – прокомментировала Минмин. – Конечно, еще много нужно сделать, обдумать… но… это уже хорошее начало. Вам нужно проанализировать какие слоги употребляются чаше, дать этим слогам наиболее простое написание…
– Что? Про… – он нахмурился, потом добавил, – я понял, это так просто и удобно… почему это раньше не придумали? Как вам такое пришло в голову?
– Не мне… – скептически улыбнулась Минмин, – я лишь повторяю увиденное. В Ци, например, есть слоговая запись, но она под запретом… Поэтому о ней мало кто знает.
К вечеру, как и предполагал Хей Ян, они добрались до кэджана. Доник объяснял своим спутникам новый способ записи слов, а гонджу, наблюдая за недовольными лицами толмачей, подошла, предложила:
– Если у вас еще остались сомнения, попробуйте объяснить кому-нибудь из солдат, сопровождающих вас принцип использования алфавита и попробуйте научить его писать и читать. Я уверена, это получится гораздо быстрее, чем изучение вэньзы.
Гонджу не стала ждать, когда толмачи обсудят её предложение, она ушла отдыхать.
На следующий день, продолжили путь. К вечеру добрались до Ушань. Войдя в город, попрощались с толмачами и солдатами из Чаохань.
Было слишком поздно, поэтому нашли кэджан и заночевали, а на следующее утро Хей Ян прямиком отправились к магистрату, показал свою бирку дувея, расспросил о пропавших дзяндзюне Вэй Нине, Хей Кае и Хей Ине и двух, сопровождавших их, охранников. Но и там ничего о них не слышали. К полудню, выйдя из магистрата и обойдя все кэджаны города, все дозорные вышки, показав портреты солдатам на воротах и дозорным на стерах, посовещавшись, решили не ждать. В этот же день арендовали лодку и отправились по Фэньхе, вниз по течению в сторону Лиао.
