– Гнилозадый козел, – рявкнул Кугель, – исчадие Нижних Пределов, смердящий, бородатый вонючка!.. Я хочу немедленно опробовать на нем свои новые машины – сначала пыточную, потом механического могильщика. НЕМЕДЛЕННО!
Жена изобретателя в ужасе заламывала руки и умоляла мужа не нервничать, успокоиться и поехать с ней домой на юг Стерпора. Но Кугель Кремоншир в ответ только сыпал грязными ругательствами и отталкивал женщину.
Я поднялся с трона, потому что не мог более терпеть эту отвратительную сцену.
– Кугель, – обратился я к изобретателю, – давай сделаем так: ты сейчас же вместе со своей женушкой отправишься к себе домой, к детям. Полагаю, ты стосковался по дому. Побудешь там до полного выздоровления, а потом вернешься ко мне. Я приму тебя с радостью. Договорились?
– Что такое?! – вскричал изобретатель, чем несказанно меня расстроил – рассудок возвращался к нему медленнее, чем мне хотелось.
Я некоторое время молчал, стараясь взять себя в руки.
– Ничего такого, Кугель, – сказал я наконец, – я просто думаю, что ты очень стосковался по дому, по детям. Ты, наверное, хочешь снова оказаться в родной деревне. Признаться, я думаю, что воздух пойдет тебе на пользу и ты…
– Я хочу только одного, – прошептал Кремоншир, сжимая и разжимая кулаки, – немедленно увидеть ЭТОГО ВОНЮЧЕГО КОЛДУНА! О, мне есть что сказать ему…
– Но, Кугель, не лучше ли отложить вашу беседу на некоторое время? Ты и сам увидишь, насколько ты был взволнован, расстроен обстоятельствами, как были нелепы твои рассуждения. Ты поймешь, что абсолютно не стоило так волноваться. Пока же тебе лучше поехать домой. Там ты сможешь расслабиться, отдохнуть…
Так я некоторое время старался вразумить изобретателя, но, поскольку он и слушать ничего не хотел, проявляя маниакальное упорство и требуя во что бы то ни стало повидаться с Ламасом, я отдал приказ позвать колдуна. Я предчувствовал, что сейчас стану очевидцем еще более отвратительной сцены, чем ранее, но колдун предпочел в тронной зале не появляться, справедливо опасаясь гнева изобретателя. Вместо себя он прислал своего помощника – Аккеля из Фтора. Кстати, паренек, несмотря на то что Ламас отзывался о нем нелестно, оказался очень смышленым и произвел на меня самое положительное впечатление.
Он со скорбной улыбкой застыл в дверях, ожидая приглашения войти.
– Кто это?! – выкрикнул Кугель.
– Я помощник колдуна Ламаса, – пояснил – Аккель, – пришел понести наказание вместо учителя.
– Ах, он прислал тебя понести наказание! – Кугель затопал ногами. – Это просто неслыханно! Я хочу видеть его, и только его…
– К сожалению, он сейчас очень занят и не может прийти, – скорбно ответил Аккель из Фтора. – Учитель приговорил себя к ста ударам плетьми за все, что он совершил, и уже приводит свой приговор в исполнение.
– Что? – Рот изобретателя открылся от изумления, вряд ли в своей жизни он слышал о чем-нибудь подобном.
– Вот видишь, Кугель, – возвестил я, – он уже раскаивается и даже приговорил себя к суровому наказанию. Ну разве не достоин он прощения?
– Нет! – уверенно заявил изобретатель и обратился к Аккелю. – Пойди и спроси своего хитрого учителя, не требуется ли ему помощь в этом важном деле? У меня так и чешутся руки отвесить ему десяток-другой плетей…
– Конечно, – кивнул парнишка и удалился. Он вернулся очень скоро и покачал головой.
– Нет, учитель сказал, что с этим скорбным делом он должен справиться сам.
И туг Кугель Кремоншир совсем распоясался. Он стал бегать по тронной зале и вопить дурным голосом. Мне пришлось позвать стражей, которые вывели изобретателя из дворца. Я отдал приказание немедленно снарядить обоз, чтобы отвезти двинувшегося рассудком, но очень ценного для короны изобретателя на юг Стерпора, в родной дом.
Могу сказать, что привычная обстановка пошла ему на пользу. Уже через полторы недели я получил от Кугеля послание, в котором он «премного извинялся» за свое странное поведение и просил его «великодушно простить». Поскольку к письму был приложен чертеж нового усовершенствования для Люсильды, я растаял и приказал высылать лошадей для придворного изобретателя. Он снова был со мной. Хотя, как я заметил, после посещения Дома мозгоправления с головой у него было не совсем в порядке. Лицо Кугеля время от времени подергивалось, иногда он впадал в прострацию и начинал разговаривать с кем-то, кого в природе не существовало…
