Каждой сотне я выделил по три Люсильды – первую, вторую и третью. Даже если в сражении от них будет мало проку, наличие боевых машин существенно поднимет дух войска.
Поначалу также хотел дать каждой сотне по три механических могильщика, но, пораскинув мозгами, пришел к выводу, что наличие такой техники существенно снизит дух войска.
По мере того как за дворцовой оградой появлялось все больше и больше людей, Ламас старался как можно реже показываться на глаза кому-либо, опасаясь расправы. Со своим учеником – Аккелем из Фтора – он торчал в отведенных ему апартаментах, где ставил разнообразные опыты по преобразованию материи. Из-под его двери тянуло жуткой вонью, слышались взрывы, а иногда очень странные звуки, которые никто не мог распознать. Я немного опасался за сохранность замка, но колдуна старался не тревожить. Люди действительно были так сердиты на Ламаса, что вполне могли учинить над ним расправу.
Масштабы ненависти были таковы, что я порекомендовал ему пользоваться защитным заклинанием, когда он по ночам крадется в уборную. Казалось, на колдуна обозлились все без исключения граждане Стерпора. Поначалу, узнав, что я вернулся, народ требовал его публичной казни, но я выступил с проникновенной речью. Я сообщил людям, что колдун покаялся и в настоящий момент заглаживает вину, хлестая себя по утрам и вечерам плетью, – настолько он огорчен тем, что натворил за время своего правления. Сразу же нашлись желающие лично посмотреть на эту экзекуцию.
– Лучше вам этого не видеть, – сказал я народу Стер-пора, – это омерзительное зрелище. Случайный свидетель подобного непотребства, начальник караула, до сих пор не может прийти в себя, пребывая в состоянии перманентного запоя… А потому забудем об этом! – Я махнул рукой, показывая, что встреча с народом завершена и каждый должен сделать выводы.
Однако люди еще долго не желали расходиться, требуя крови Ламаса.
– Дайте нам его сюда! – орали граждане Стерпора. – Мы четвертуем его! По нему палач плачет!..
Вопли звучали все громче и громче, пока творившееся вокруг дворца безобразие меня не достало окончательно. Я выбрался на балкон, погрозил народу кулаком, дернул серьгу и удалился в свои покои. Когда я через некоторое время украдкой выглянул из-за занавески, площадь уже опустела. В моем королевстве уважали и любили истинного короля Стерпора. Ну и боялись, конечно. Без этого никуда.
Кстати, моя супруга тоже была вне себя от ярости при одном упоминании колдуна. Мне довелось сполна прочувствовать ее ненависть к Ламасу на собственной шкуре, как только я прибыл к ней в деревню…
– Я требую, чтобы этот негодяй был наказан, – свирепо выкрикнула Рошель, как только завершилась бурная любовная часть нашей встречи, – я прошу, чтобы ему отрубили голову! Нет, я даже не прошу, я требую, я настаиваю на этом!
– Но, Рошель, – попытался я переубедить свою супругу, голос у меня был настолько мягким, что мне самому стало противно, – этот негодяй, как ты его называешь, может оказаться нам очень полезен в нашей борьбе, и потом, он не знал, что я когда-нибудь вернусь. В моем присутствии он не будет вести себя неподобающим образом.
– Я требую! – топнула ножкой Рошель.
Как известно, в споре с женщиной последнее слово может сказать только эхо, поэтому я замолчал. Решил, что ей нужно немного успокоиться, и тогда мы сможем продолжать разговор о судьбе моего придворного колдуна. Каким бы негодяем он себя ни проявил, он был единственным колдуном, к тому же в его верности мне я не сомневался. Да, в мое отсутствие он натворил всяких дел, но ведь он был уверен, что я уже никогда не вернусь в мир людей. Да и кто, спрашиваю я вас, может предполагать, что его владыка вернется, если он своими глазами видел, как его утащили в геенну огненную рогатые демоны. В душе я давно простил Ламаса. Конечно, с Рошель, да и с Каром.
Варнаном он поступил далеко не лучшим образом, но кто из нас не совершает ошибок?!
– Ламас! – крикнул я.
– Что?! – Рошель сверкнула глазами. – Этот негодяй здесь?
– Ну да, я привез его с собой, чувствовал, что ты захочешь с ним пообщаться…
– Пообщаться! – прошипела Рошель. – Не-эт, не пообщаться, я хочу отделить его голову от тела и поставить ее на всеобщее обозрение.
– Неплохая идея, – одобрил я, – не слишком свежая – так поступал еще мой папа, но неплохая, м-да…
– Тащи его сюда! – выкрикнула она. Я выглянул за дверь. Колдун, донельзя несчастный, сидел снаружи, ожидая своей участи.
– Ламас, – сказал я, – зайди.
Колдун робко протиснулся в приоткрытую дверь и застыл на пороге, не говоря ни слова.
– Ты умрешь! – сообщила ему Рошель.
– Вот как, – дрожащим голосом протянул Ламас, – очень жаль…
– Как видишь, я вынужден буду отрубить тебе голову, как того требует моя королева, – сказал я, выдержав недолгую паузу. – Скажи-ка мне, Ламас, как ты относишься к такой перспективе?
– Одна голова хорошо, – осторожно заметил колдун, шумно сглотнув, – а голова с туловищем лучше. Мне бы очень этого не хотелось!
