Он вскочил и вытянулся во фрунт, глядя на меня с беспокойством. Возвращение короля у многих, кто в мое отсутствие вел неправедный образ жизни, вызывало страх.
– Ты что делаешь? – повторил я свой вопрос.
– Так я это… – замялся он, – меч точу.
– Точишь меч? – изумился я. – Об пятку?
– Ну да, – кивнул он. – Сапоги износились месяц назад, а жалованье редко платят – денег не хватает на обувку и точильный камень. Так что теперь вот так приходится обходиться. А что, точится отлично…
– Та-а-ак, – выдавил я, – значит, жалованье редко платят… Ну теперь все изменится! – ободрил я воина и даже похлопал его по плечу. – За смекалку хвалю, молодец! Но мозоли мы тебе срежем – они могут помешать в походе!
Послышался лязг выдвигаемого из ножен оружия.
Казармы я покинул под вопли воина.
Поскольку в ближайшее время я собирался развязать войну, первое, что я сделал, – это реорганизовал армию. Мне не хотелось, чтобы наша атака напоминала всеобщую свалку, как это происходило во время боя с войсками Вейгарда и осады Стерпора, поэтому я разбил войско на сотни и десятки.
Немного оправившийся после «лечения» Кугель Кремоншир сконструировал парочку новых удивительных машин, правда, с ним еще далеко не все было в порядке – он бормотал, что хочет назвать их в честь жены Люсильдами. Я неоднократно говорил ему, что Люсильда у нас уже есть («может быть, ты забыл, Кугель?»), но изобретатель настаивал, и я вынужден был в конце концов с ним согласиться. Теперь у нас была Люсильда номер один – страшная машина убийства, стреляющая камнями, Люсильда номер два – катапульта, метавшая пятисоткилограммовые снаряды, дробящие стены в мелкий винегрет (испытания оставили у меня неизгладимые впечатления), и Люсильда номер три – баллиста, запускающая длинные бревна по настильной траектории.
Кстати, небольшое усовершенствование конструкции внес лично я. Мне в голову пришла блестящая идея оковывать наконечники метательных бревен, чтобы они могли наносить еще больший урон и разрушение, а в случае необходимости даже пробить стену, подобно летающему тарану. С несносным Кугелем Кремонширом, правда, пришлось долго спорить. Моя идея почему-то не пришлась ему по сердцу – он уверял меня, что эта доработка существенно утяжелит снаряды и снизит дальнобойность стрельбы. Но едва я начал сердиться и подергивать серьгу, как изобретатель заявил, что ошибся и я несомненно прав…
Следующим шагом по реформированию армии было повышение жалованья солдатам. После того как глашатаи объявили, сколько королевская казна собирается платить участникам будущего похода, народ ринулся записываться в воинство Дарта Вейньета. Да и чему тут удивляться? Правление Ламаса столь сильно пошатнуло экономическую ситуацию в стране, что бедных было предостаточно. Люди шли со всей страны и даже из-за границы, спеша встать в ряды вооруженных сил короля Стерпора.
Один из писарей, которому было поручено регистрировать всех желающих встать под мои знамена, скончался от переутомления, другой сошел с ума, у третьего рука перестала двигаться и напоминала куриную лапку из бульона. Вышедших из строя быстро заменили, и дело пошло по новой.
Вскоре армия моя насчитывала более десяти тысяч человек. Помимо верховного главнокомандующего Кара Вар-нана я назначил десять тысячников, а главой над ними, темником, поставил Арчи Локнота. Локноту надлежало подчиняться непосредственно Варнану. Он был настолько доволен своим назначением, что лицо его стало красным, как спина у вареного рака, и он едва не грохнулся в обморок. Для простого деревенского парня это был стремительный карьерный взлет.
– Полагаю, ты этого достоин, – сказал я, сурово вглядываясь в его лицо.
– Я все сделаю для вас, ваше величество! – на одном дыхании выпалил Локнот.
– Это мы поглядим, – сказал я, – докажешь в деле, чего ты стоишь.
Мало кому известно, почему помощника верховного главнокомандующего у нас в Белирии называли темником. Пошло это от слова тьма, которым еще во времена Лихолетья обозначали войско в десять тысяч человек. Командующий ими был темником. Так и принято с тех пор.
Быть темником необыкновенно почетно. Вот только большинство темников почему-то не ценили своего высокого назначения. Власть над огромным воинством со временем ударяла им в голову, темникам начинало казаться, что сам черт им не брат, и они решали захватить власть в королевстве. Такие истории в древности были отнюдь не редки.
Назначая на этот пост Арчи Локнота, я руководствовался несколькими соображениями. Прежде всего Арчи уже доказал мужество и верность короне. Вряд ли он решится пойти на предательство после всего того, что пережил, служа мне. Кроме того, Арчи Локнот представлялся мне человеком, напрочь лишенным честолюбия. Он был очень усерден, готов идти за мной до конца, но назначение воспринял с большим удивлением, считая себя недостойным столь высокой должности. В общем, я нашел замечательного темника – исполнительного и скромного.
