Первые результаты были готовы минут через десять. Действие сыворотки уменьшилось с 1:256 до 1:64, то есть на две ступени. Это был верный признак того, что в следах крови содержалась именно человеческая кровь, но еще не могло служить доказательством. В 13.20 Додинваль провел тест не запачканных кровью фрагментов ткани, и выяснилось, что ткань сама по себе снижает степень действия сыворотки Кумбса на одну ступень – с 1:256 до 1:128. Данный показатель учли при подсчетах, значит, сила сыворотки, смешанной со следами крови, понизилась лишь на одну ступень. Этого было слишком мало, чтобы что-либо утверждать. Ученые засомневались, забеспокоились. Неуверенность исчезла, когда Моро между 14.00 и 14.20 исследовал фрагменты подкладки пальто Пьера Жакку со следами крови и без них. Ткань подкладки почти не вызывала уменьшения силы сыворотки Кумбса. Лишь незначительное отклонение при разжижении 1:256, но здесь сила сыворотки уменьшилась не более чем на полступени. Напротив, сыворотка, cмешанная со следами крови с подкладки пальто, утратила свою силу до степени 1:64. Уже на стадии 1:32 агглютинация была едва заметна. Даже с учетом того, что сам материал подкладки хотя и весьма ограниченно, но ослаблял действие сыворотки, все равно произошло уменьшение на три ступени. Этого было достаточно, чтобы определить наличие человеческой крови.
Остальное – уже эпилог. В 18.30 были завершены последние эксперименты, и Моро записал: «Пятно на подкладке габардинового пальто – это человеческая кровь». А также: «Кровавое пятно на габардиновом пальто, весьма вероятно, человеческого происхождения. Слишком ограниченное количество исследуемого материала не позволяет сделать более однозначное заявление».
Моро, конечно, осознавал, что результаты его проверки могут быть расценены как недостаточные для доказательства вины подсудимого. Адвокаты Пьера Жакку заявят: допустим, пятно крови на подкладке на задней части пальто их подзащитного – человеческая кровь. Но это еще не доказывает, что и прочие следы крови на пальто, в том числе в кармане и на шнуре от кинжальных ножен, где обнаружены клетки печени, также человеческого происхождения. Однако Моро, как ученому, стало ясно, что любое дальнейшее исследование оставшихся еще пятен крови на пальто не даст никакого более четкого результата.
Зато теперь Моро был убежден в надежности метода Ундрица и в результатах исследования своего коллеги и его заключениях. Кроме того, у него был богатый опыт участия в судебных процессах, и он предполагал, что защита прибегнет к обману и очковтирательству. Моро и его коллеги теперь были к этому готовы, и в доказательствах, подтвержденных профессором Ундрицем, были уверены.
Через несколько недель, 22 июня, Моро, Бок и Альдер подвели итог своей работе такими словами: «Мы подтверждаем тщательное и добросовестное исследование экспертов Ундрица и Хегга. Мы с уверенностью определили наличие человеческой крови, смешанной с клетками, которые точно не являются клетками крови, но одного из внутренних органов».
Конечно, правы были те критики, которым впоследствии в этой окончательной формулировке не хватало уверенности в том, что новый метод и его единичная частичная проверка и подтверждение не вполне достаточны для однозначного, компетентного юридического решения. Однако для Корню и Морио сомнений больше не было: против Жакку можно выдвигать обвинение. Морио желал проверить еще лишь один вопрос. Наличие человеческой крови и клеток печени было неопровержимо доказано, а вот кинжал – мог ли он при ударе извлечь из тела Цумбаха клетки печени? Версия Хегга с гравировкой на клинке оказалась несостоятельной.
В этой связи после «высокой комиссии» были предприняты несколько экспериментов в Марбурге, Базеле, Льеже и Женеве. Хегг лично достал печень на скотобойне и наносил пробные удары, однако толку от этого было мало, поскольку следственный эксперимент не соответствовал обстоятельствам преступления. Ответ, который мог быть сочтен за доказательство, нашел Ундриц. При изготовлении препаратов для гематологического исследования у него оставалось еще большое количество клеток печени, если печень до этого была обескровлена. Сначала Цумбаху был нанесен удар в аорту, так что жертва уже истекла кровью, когда кинжал ранил печень. На основе этого можно предположить, что при ранении обескровленной печени ее клетки останутся даже на совершенно гладком ноже. В доказательство Ундриц провел эксперимент на обезьянах, которым под общим наркозом вскрыл аорту, и они умерли от внутреннего кровотечения. После их смерти он проткнул их печень острым гладким металлическим прибором через шкуру животного, через плотное сукно, сложенное вдвое, и через хлопчатобумажную ткань. После извлечения прибора, даже после прохождения всех этих слоев, на его острие оставались клетки обескровленной печени.
