С большим удовлетворением я слышу, как этот великий город день за днем интересуется этими моими газетами и принимает мои утренние лекции со все большей серьезностью и вниманием. Мой издатель сообщает мне, что уже три тысячи из них распространяются каждый день: так что, если я допускаю двадцать читателей для каждой газеты, что я считаю скромным подсчетом, я могу рассчитывать примерно на три десятка тысяч учеников в Лондоне и Вестминстере, которые, я надеюсь, позаботятся о том, чтобы выделиться из бездумного стада своих невежественных и невнимательных собратьев. Раз уж я собрал себе такую большую аудиторию, я не пожалею усилий, чтобы сделать их обучение приятным, а развлечение полезным. По этой причине я буду стараться оживлять мораль остроумием, а остроумие — моралью, чтобы мои читатели могли, если возможно, обоими способами найти свой счет в спекуляциях дня. А для того, чтобы их добродетель и благоразумие не были короткими, преходящими, прерывистыми пусками мысли, я решил освежать их память изо дня в день, пока не выведу их из того отчаянного состояния порока и глупости, в которое впал век. Ум, пролежавший без дела всего один день, прорастает глупостями, которые можно убить только постоянной и усердной культурой. О Сократе говорили, что он спустил философию с небес, чтобы она поселилась среди людей; и я буду честолюбив, если обо мне скажут, что я вывел философию из шкафов и библиотек, школ и колледжей, чтобы она поселилась в клубах и собраниях, за чайными столами и в кофейнях.
Поэтому я бы очень рекомендовал эти мои рассуждения всем благовоспитанным семьям, которые каждое утро выделяют час для чая с хлебом и маслом, и настоятельно советовал бы им для их блага заказать эту газету, чтобы ее подавали в пунктуальном порядке и рассматривали как часть чайного инвентаря.
The Spectator обращался как к женщинам, так и к мужчинам, предлагал разобраться с вопросами любви и секса, а также заставить «ложь в любви предстать в более черном свете, чем… неверность в дружбе или злодейство в бизнесе». 73 «Я буду считать величайшей славой своей работы, — писал «Наблюдатель», — если среди разумных женщин эта газета станет предметом разговоров за чайным столом». 74 Письма приглашались и печатались, и Стил выпустил серию любовных посланий, некоторые из которых были написаны им самим своим дамам, а некоторые придуманы редакторами в вполне современном стиле. Журнал соединял религию с любовью и давал гениальное богословие поколению, начинавшему задумываться о том, как упадок религиозной веры в высших классах отразился на морали. Он советовал науке заниматься своим делом и оставить в покое Церковь как мудрого и опытного хранителя морали; права чувства и потребности порядка находятся за пределами понимания индивидуального разума, который всегда находится в подростковом возрасте. Для нравственности и счастья лучше смиренно принять старую религию, посещать ее службы, соблюдать ее святые дни и способствовать установлению в каждом приходе благотворной атмосферы тихой и благоговейной субботы.
Меня всегда очень радует деревенское воскресенье, и я думаю, что если бы соблюдение седьмого дня было только человеческим институтом, то это был бы лучший метод, который можно было бы придумать для облагораживания и цивилизации человечества. Уверен, что деревенские жители вскоре превратились бы в дикарей и варваров, если бы не столь частые возвращения установленного времени, когда вся деревня собирается вместе с лучшими лицами и в самых чистых одеждах, чтобы поговорить друг с другом на безразличные темы, услышать объяснение своих обязанностей и объединиться в поклонении Верховному Существу. Воскресенье очищает от ржавчины всю неделю, не только освежая в их умах представления о религии, но и приводя оба пола в наиболее приятный вид. 75
Теперь литература, которая в течение сорока лет служила разврату, перешла на сторону морали и веры; The Spectator участвовал в революции манер и стиля, которая в царствование Анны на столетие опередила средневикторианский дух, сделав респектабельность респектабельной и изменив английское представление о джентльмене с титулованного бабника на благовоспитанного гражданина. Добродетели среднего класса нашли в «Зрителе» урбанистическую и полированную защиту. Благоразумие и бережливость были ценнее для общества, чем кружева и остроумие; купцы были послами цивилизации в отсталых народах, а прибыль от торговли и промышленности — опорой государства.
