«Дик» Стил, как никто другой, знаменует собой литературный переход от Реставрации к королеве Анне. Его юность обладала всеми качествами ройстера эпохи Реставрации: родился в Дублине, сын нотариуса; получил образование в школе Чартерхаус и Оксфорде; впечатлительный, возбудимый, щедрый; вместо получения диплома поступил на службу в правительственную армию в Ирландии. Он пил как решето, дрался на дуэли и едва не убил своего противника. Этот опыт отрезвил его на короткое время; он начал кампанию против дуэлей и написал эссе «Христианский герой» (1701), в котором утверждал, что человек может быть джентльменом, оставаясь христианином. Он описал развращенность эпохи, призвал своих читателей вернуться к Библии как источнику истинной веры и чистой морали и призвал мужчин уважать очарование и целомудрие женщин.
Сейчас ему было двадцать девять лет. Обнаружив, что даже представители среднего класса, к которому он принадлежал, смотрят на него как на утомительного проповедника, он решил изложить свою мысль в пьесах. Он приветствовал осуждение театральной непристойности Джереми Кольером и в череде комедий отстаивал добродетель и решительно наказывал злодеев. Эти постановки были неудачными. В них было несколько живых сцен и остроумия, но зрители скептически относились к его обличениям и требовали развлечений любой ценой, лишь бы не нарушать десять заповедей; а тех солидных лондонцев, которые могли бы поддержать его чувства, редко можно было увидеть в театре. Как достучаться до этих людей?
Он решил попробовать средство массовой информации, которое могло бы найти их в кофейнях. 12 апреля 1709 года, взяв листок из «Обзора» Дефо, он выпустил первый номер выходящего раз в три недели периодического издания «Татлер», редактируя его и написав большую часть под псевдонимом Айзек Бикерстафф. Он нацелил его на кофейни, объявив:
Все рассказы о галантности, удовольствиях и развлечениях должны быть под статьей [датированы] шоколадного дома Уайта; поэзия — под статьей кофейни Уилла; обучение — под названием «Гречанка»; иностранные и внутренние новости вы будете получать из кофейни Сент-Джеймса; а все остальное, что я буду предлагать по любому вопросу, будет датироваться из моей собственной квартиры.
Это была продуманная схема: она вызывала интерес у завсегдатаев кофейни, черпала новости и темы из обсуждений, которые там велись, и позволяла Стилу высказывать свои взгляды без перерыва и споров. Так, в номере 25 (7 июня 1709 года) он рассказал о получении письма «от молодой леди… в котором она сетует на несчастье… своего любовника, недавно раненного на дуэли»; и далее он показал абсурдность обычая, по которому оскорбленный джентльмен должен пригласить обидчика добавить убийство к оскорблению; ведь что означает вызов, кроме как:
«Сэр, ваше необычное поведение прошлой ночью и вольность, которую вы позволили себе со мной, заставляют меня сегодня утром передать вам это, чтобы сказать, что, поскольку вы — невоспитанный щенок, я встречу вас в Гайд-парке через час. Я хочу, чтобы вы пришли с пистолетом в руке…и попытались бы прострелить мне голову, чтобы научить вас хорошим манерам».
Здесь звучал голос среднего класса, смеявшегося над аристократией; и именно средний класс заполнял кофейни.
В дальнейших очерках Стил высмеивал аристократическую роскошь, экспрессивные выражения, жеманство, украшения и одежду. Он умолял женщин одеваться просто и избегать украшений: «Скопление бриллиантов на груди не может добавить красоты прекрасной груди из слоновой кости, которая ее поддерживает». 68 Его нежность к женщинам соперничала с его любовью к алкоголю. Он настаивал на том, что они обладают умом, а также фактурой, но больше всего он превозносил их скромность и чистоту — качества, не признанные в комедии Реставрации. Об одной женщине он сказал, что «любить ее было либеральным образованием», что Теккерей считал «самым лучшим комплиментом женщине, который, возможно, когда-либо был предложен». 69 Стил с умилением описывал радости семейной жизни, приятный топот детских ножек, благодарность мужа к стареющей жене:
Каждый день она доставляет мне удовольствие, превосходящее то, что я познал, обладая ее красотой, когда был в расцвете сил. Каждый миг ее жизни приносит мне новые примеры ее благосклонности к моим наклонностям и ее благоразумия в отношении моей судьбы. Ее лицо кажется мне гораздо красивее, чем тогда, когда я впервые увидел его; нет ни одной черты, которую я не мог бы отследить с того самого момента, когда она была вызвана беспокойством о моем благополучии и интересах. Любовь к жене настолько выше праздной страсти, которую обычно называют этим именем, насколько громкий смех шутов уступает элегантному веселью джентльменов». 70
