Во время этой выкорчевывающей революции не расцвела великая литература; должно было пройти время, прежде чем стимул Петра проявился бы в поэзии. Одна смелая книга появилась за год до смерти Петра. Книга Ивана Посошкова «О скудости и богатстве» укоряла русских за варварство и неграмотность и горячо поддерживала царские реформы. «К несчастью, — говорилось в ней, — наш великий монарх почти один, вместе с десятью другими, тянет вверх, в то время как миллионы людей тянут вниз». 28 Иван осуждал угнетение крестьянства, требовал беспристрастного отправления правосудия судами, свободными от сословного господства, и шокировал царя просьбой собрать представителей всех сословий для написания новой конституции и свода законов для России. Через несколько месяцев после смерти Петра Посошков был арестован; он умер в тюрьме в 1726 году.
Сопротивление реформам Петра росло из года в год. Русские привыкли к нищете, страданиям и деспотизму, но даже при Иване Грозном они не несли таких тягот, не платили таких налогов, не умирали в таком количестве не только в бою, но и на принудительных работах, от голода, холода, истощения и болезней. «Бедствия увеличиваются изо дня в день, — писал в 1723 году любимый Петром Лефорт, — улицы полны людей, которые пытаются продать своих детей… Правительство не платит ни войскам, ни флоту, ни [административным] коллегиям, никому». 29 Царь, озадаченный ростом нищеты на фоне своих реформ, объявил преступлением попрошайничество или подаяние нищим и создал шестьдесят организаций для раздачи милостыни.
Продолжалось попрошайничество, распространялась преступность. Крепостные, бегущие от рабства, солдаты и призывники, дезертировавшие из своих лагерей с риском для жизни, почти не знали дорог. Иногда они объединялись в полки численностью в несколько сотен человек, которые осаждали и захватывали города. «Москва, — докладывал один генерал в 1718 году, — это очаг разбойничества, все опустошено, число нарушителей закона умножается, а казни не прекращаются». Некоторые улицы в Москве были забаррикадированы горожанами, некоторые дома обнесены высокими заборами, чтобы не пускать воров. Петр пытался подавить разбой суровостью: пойманных разбойников вешали, взломщикам домов отрезали носы до кости и т. д. Но преступников это не останавливало. Жизнь бедняков была настолько тяжела, что смертная казнь казалась им едва ли отличимой от пожизненного заключения в крепостном праве или принудительного труда, и они переносили самые страшные пытки со стоицизмом омертвевших нервов.
Петр был настолько непопулярен, что многие удивлялись, как его никто не убил. Дворяне ненавидели его за то, что он заставлял их служить государству и возвышал предпринимательский класс до известности и богатства; крестьяне ненавидели его за то, что он призывал их к труду, который вырывал их из дома, часто из семьи; церковники ненавидели его как зверя из Апокалипсиса, который сделал самого Христа слугой правительства; почти все русские не доверяли ему за общение с иностранцами и импорт «языческих» идей; вся Россия боялась его из-за его насилия и жестоких наказаний. Россия не хотела вестернизации, она ненавидела Запад; чтобы сохранить свой национальный дух, она должна была быть «славянофилом». Отчаянные восстания вспыхивали в Москве в 1698 году, в Астрахани в 1705 году, на Волге в 1707 году и спорадически по всей империи и царствованию.
