С его славой соперничал только другой неаполитанец. В восемь лет Лука Джордано уже был художником; тогда он написал в церкви Санта-Мария-ла-Нуова двух ангелов, настолько изящных, что вице-король, увидев их, изумился и послал мальчику несколько золотых с рекомендацией к Рибере. Девять лет Лука учился у этого задумчивого мастера, поражая всех своей готовностью копировать шедевры и подражать стилю. Ему очень хотелось поехать в Рим и посмотреть знаменитые фрески Рафаэля, но отец, живший продажей картин и рисунков Луки, запротестовал. Лука тайно скрылся; вскоре он уже копировал con furia в Ватикане, в соборе Святого Петра, в Палаццо Фарнезе. Отец последовал за ним и снова жил за счет продажи obiter picta своего сына; по преданию, Лука получил свое прозвище Фа-Престо из-за того, что отец уговаривал его поторопиться.
Освоив Рим, он отправился в Венецию и написал в манере Тициана и Корреджо картины, едва ли отличимые от их шедевров. Но он писал и оригиналы, которые завоевали признание; о них можно судить по мощному «Распятию» и «Снятию с креста» в Венецианской академии. Вернувшись в Неаполь, он украсил дюжину церквей и дворцов с компетентностью и быстротой, которые заставляли его соперников выискивать недостатки. Приглашенный Козимо III во Флоренцию (1679), он заслужил похвалу за свои фрески в капелле Корсини. Его друг Карло Дольчи впал в такую глубокую меланхолию при виде успеха Луки, что вскоре умер; 23 В Италии о художниках рассказывают столько же легенд, сколько и о святых. В другой истории испанский вице-король в Неаполе заказал большое панно для церкви Святого Франциска Ксаверия; он пришел в ярость, когда после долгих отсрочек обнаружил, что работа над ним не закончена, и был поражен, когда через два дня нашел его законченным и прекрасным. «Художник этой картины, — воскликнул вице-король, — либо ангел, либо демон». 24
Слава о демоническом ангеле достигла Мадрида, и вскоре на Луку посыпались приглашения от Карла II присоединиться к испанскому двору. Хотя король приближался к банкротству, он выслал художнику вознаграждение в размере пятнадцатисот дукатов и предоставил в распоряжение Луки королевскую галеру для путешествия. Когда Джордано приблизился к Мадриду (1692), на дороге его встретили шесть королевских карет. Вскоре после этого, в возрасте шестидесяти семи лет, Джордано приступил к работе в Эскориале. Он украсил фресками парадную лестницу монастыря, а на своде церкви написал «факсимиле» небес, изобразив Карла V и Филиппа II в раю — все их грехи прощены в знак вежливости Троицы по отношению к Габсбургам. В последующие два года он выполнил большое количество фресок, которые испанские историки искусства считают лучшими из когда-либо выполненных в Эскориале. 25 Там и в Алькасаре, или королевском дворце, в Мадриде, и в Буэн-Ретиро, и в церквях Толедо и столицы он написал так много картин, с таким усердием, что его соперники насмехались над ним, заставляя работать по восемь часов в день и в святые дни. Им также не нравилось, что он сколотил неприличное состояние, живя воздержанно, но покупая дорогие драгоценности как надежное вложение денег, ведь все изменится, кроме человеческого тщеславия. Все придворные почитали его, а Карл II в минуту просветления назвал его больше, чем королем.
Карл умер в 1700 году. Джордано остался в Испании, несмотря на последовавшую войну за испанское наследство, и когда на престол взошел Филипп V, он продолжал получать выгодные и сложные заказы. В 1702 году он вернулся в Италию, остановился в Риме, чтобы поцеловать папскую ногу, и с триумфом добрался до Неаполя. На потолках в Чертозе, или Картузианском монастыре, Сан-Мартино, с видом на город, он за сорок восемь часов написал серию фресок, демонстрирующих энергию и мастерство, почти невероятные для семидесятидвухлетнего человека (1704). Через год он умер, вздыхая: «O Napoli, sospiro mio!» (О Неаполь, дыхание моей жизни!). 26
