— Конечно, много раз. Но в основном у нас, школьников, денег на вино и буфеты не бывало, поэтому мы покупали кто мороженое, кто семечки и забирались на чердак Мамоновой дачи. Оттуда теми же красотами любовались бесплатно…
— Здорово. Дача, чердак, золотое детство…
— Ты вздыхаешь, Маш, словно хочешь туда вернутся… А вот я бы не стал.
После спуска с метромоста Алексей почти гениально угадал съезд и поворот на Университетский проспект, и через пару минут остановился у смотровой площадки. Он помог Маше выбраться из машины и они пошли в направлении к гранитному парапету. Очередной залп дождя, собиравшийся последние полчаса, так и не решался пролиться, уступая место влажной дымке, в туманной пелене которой размывались силуэты возвышающихся на противоположном берегу высотных зданий и множество городских огней. Пространство площадки хранило следы недавнего столпотворения по случаю салюта: на мокром асфальте блестел разноцветный мусор, в отдалении шумела небольшая стайка молодёжи, а несколько подвыпивших бродяг, один из которых, не в силах стоять на ногах, возлежал на парапете, вели промеж себя незатухающую беседу.
Не сговариваясь перейдя немного в сторону с освещённого пространства смотровой площадки, Алексей с Марией остановились в сени высокого клёна. От этого места открывался всё тот же великолепный панорамный вид на ночную столицу, до мельчайших деталей Марии знакомый. Ей было приятно наблюдать, с каким изумлением Алексей пожирает его своими глазами, обрывочно произнося вслух имена узнаваемых в новом облике мест — «…это старые Хамовники», «..возле Трубецкой», «…за Красным Лугом — небоскрёбы», «…две высотки — одна точно на Смоленской» и так далее.
— Нравится?
— Да, не то слово. Воистину, вечный город.
— Вечный?
— Да, вечный. Третий Рим…
— И как на его фоне мимолётна наша жизнь! Я уже даже начала забывать про сегодняшний концерт. Между прочим, все почему-то бросились поздравлять меня, а о тебе забыли. А ведь ты всё это придумал. Именно ты. Даже не знаю, как тебя отблагодарить.
— Пустяки. Ты долго шла к этому успеху и заслужила его. Я очень хочу, чтобы он открыл для тебя новую жизнь.
— Спасибо. Но даже если каждый предстоящий день будут таким же, и жизнь моя сложится счастливо на зависть всем — то всё равно она останется лишь крошечным мгновением.
— Да, но такое мгновение будет соткано из миллиардов секунд, — возразил ей Алексей. — Каждая из которых — в своём роде тоже вечность.
— Поэтому в каждую из них я буду стареть, — ответила Мария и посмотрела Алексею прямо в глаза.
Алексей принял этот её взгляд, наполненной неуловимой трепетной надеждой, и ответил решительно:
— Давай тогда будем стареть вместе. Я давно хотел тебе это предложить. Подумай, находишь ли ты это возможным для тебя?
Их взгляды снова пересеклись и остановились. На какой-то миг Алексею показалось, что он прочитывает в глазах Марии недоумение или даже испуг. Он тотчас же подумал, что напрасно произнёс «давно хотел»: о каком «давно» может идти речь, если их знакомство длится всего две недели, да и сам он, надо полагать, знакомый более чем странный…
— Я согласна, — не отрывая взгляда, коротко и спокойно ответила Мария. — Я согласна.
И неожиданно спросила:
— А ты меня любишь?
— Да. Я тебя люблю, — ответил Алексей без малейших колебаний и тут же, чтобы освободиться от только что посетившей его тягостной мысли, взволнованно произнёс: «Я не знаю, как сложится моя жизнь, но я готов поклясться, что каждый день, проведенный нами вместе, я буду стремиться делать таким же незабываемым. Ну а если я не справлюсь или если со мной что-то случиться или пойдёт не так — ты свободна, ты полностью свободна принять любое решение».
— Ты со всем справишься и с тобой ничего не случится. Всё будет хорошо — ты понял? Даже не думай о другом!
— Что ж! Если ты говоришь — не случится, то значит — в самом деле не случится! — ответил, улыбнувшись, Алексей, и вдыхая волнующий запах волос, поцеловал Марию сперва в лоб — и тотчас же, обхватив обеими руками за плечи, глубоко, остро и протяжённо, то и дело забываясь от чарующего головокружения, припал к её тёплым и взволнованным губам.
…Они долго не уходили не уходили с Воробьёвых гор, наслаждаясь далёкими звуками и огнями любимого города, изящной монументальностью университетской башни, подпирающей облака, запахами молодой мокрой листвы и кое-где уже начинающей зацветать сирени. И конечно же — до восторга и забвения упиваясь осознанием реальности счастья, счастья внезапного и безразмерного, счастья, о котором нельзя было помыслить ещё вчера.
Возможно, они бы продолжили гулять по Воробьёвым горам до рассвета, однако поднявшийся в половине второго ночи холодный сильный ветер напомнил о необходимости перебраться в место более укромное. Алексей завёл машину, включил обогрев и поинтересовался, куда им стоит отсюда переехать. Заявляться среди ночи в квартиру не хотелось, от дачи в Петрово-Дальнем у Маши не было с собой ключей, поэтому Алексей предложил поискать гостиницу.
— Не надо в гостиницу, — ответила Мария.
— Почему? У нас же с собой полно денег!
