Если говорить коротко, речь шла о вложениях принципиально нового типа, связанных с научными и технологическими разработками, способными кардинально изменить человеческую жизнь. Фуртумов знал, что подобных направлений в мире - не более десяти-двенадцати, что в достаточной степени сегодня не финансируется ни одно из них, поскольку необходимые для успеха средства превышают бюджеты крупных государств. Однако в случае успеха главным призом станет не банальная прибыль, а контроль за жизнью, разумом и всем человеческим будущим!
Он прекрасно запомнил произнесённые на одной закрытой конференции слова о том, что дешёвый и массовый интернет являлся последним бесплатным подарком человечеству, и отныне платой за прогресс должно стать абсолютное подчинение людей условиям и устройствам, прогресс обеспечивающим. А также запомнил убедительное рассуждение закрытого докладчика, что знаменитый концепт “золотого миллиарда” - не более чем устаревшая апология староевропейских иллюзий, и с некоторых пор бенефициаром мира должен быть не миллиард небожителей, а значительно меньший по численности “платиновый миллион”. Или даже “бриллиантовая тысяча” совершеннейших гениев и истинных повелителей судьбы, способных жить практически вечно, без старения и болезней, простирающих над мирозданием посредством новейших технологий абсолютную и неограниченную власть.
Как человек по праву гордящийся, что имеет допуск к формированию этой самой звёздной “тысячи”, Фуртумов был в курсе о некоторых из этих технологий, способных перевернуть мир. Они охватывали широкую область от медицины и извлечения продовольствия из воздуха до систем полноценного искусственного интеллекта. Главным началом в них была возможность получать абсолютно все блага, необходимые для человеческой жизни, с минимально возможным расходованием ресурсов и почти нулевым использованием живого труда. Тем самым миллиарды людей, которые по старой гуманистической привычке считают себя неповторимыми и незаменимыми, моментально становились бы чистыми и абсолютными потребителями, всецело зависящими от тех, в чьих руках будут отныне ключи жизни.
Вторым началом являлась возможность контроля и тонкого управления человеческим сознанием. Какая-то часть этих удивительных технологий уже вовсю помогала Геннадию Геннадьевичу выискивать нужные лица в миллионных толпах, однако лучшее всё ещё ждало впереди - вместо обременительных контроля и слежки следовало научить людей самим быть открытыми и очевидными в своих намерениях, а во избежание эксцессов, проистекающих от природной необузданности, надлежало привить им новое, очищенное от тысячелетнего мусора, дисциплинированное подсознание.
Наконец, третьим началом технологической революции, призванной завершить привычную историю, должно было стать создание технологий, управляющих свободным временем людей. Ведь у человека, у которого нет необходимости корпеть ради куска хлеба или же поставленного на полное обеспечение, жизнь превращается в безграничный океан свободных часов, дней и лет. Незанятое же время, как известно, способно порождать неуправляемую волю и вести к агрессии, грозящей новому миру. Поэтому чтобы подобного не случилось, равно чтобы не возникало печальной необходимости уничтожать свободное время людей путём уничтожения миллиардов его носителей, надлежит сделать так, чтобы наличие этого самого свободного времени сделалось бы для людей источником страшной и нестерпимой боли. В этом случае те, кому предстоит контролировать мир, смогут будут предложить людям обезболивающее в виде ненужной, но скрадывающей боль праздности деятельности, получая взамен лояльность и управляемость.
Разумеется, Геннадий Геннадьевич не был ни футурологом, ни учёным, способным те или иные из перечисленных технологий воплотить в жизнь. Однако его натура гроссмейстера финансов неумолимо подсказывала, что с некоторых пор самые лучшие и эффективные вложения денег находятся именно в этой сфере. Решая вопросы финансовой безопасности государства, собирая и возвращая миллиарды, он не мог не задумываться над известной бессмысленностью своей работы, когда заработанные его службой деньги не просто проедались, но и порождали новые запросы, суть которых - всё то же “проедание”. Не сомневался он и в том, что человеческое общество нуждается в серьёзной, если ни сказать кардинальной переделке, и потому не считал перспективные технологии жестокими или бесчеловечными. В конце концов, “бесчеловечными” можно признать и автомобиль с телефоном, которые всего каких-то сто лет назад в хлам разнесли патриархальный мир с его сентиментальностью долгих разлук и эпистолярной исповедальностью.