Увы, до заветной точки было по-прежнему далеко. Троекратное прочтение рукописи и попытки домыслить потерянные фразы и факты ни к чему не приводили. Можно было с высокой достоверностью предположить, что телефонный звонок с оккупированной территории обязательно должен был быть перехвачен “органами” и, стало быть, в архивах госбезопасности о нём могли остаться донесения. Однако Борис рассказывал, что во время своих последних посещений гражданских архивов он начал сталкиваться с очевидным противодействием, что уж тут говорить про архивы закрытые! Не могло быть сомнений, что про их розыски прознали, и теперь будут стараться отслеживать каждый шаг и вздох! А учитывая, что из всей команды Борис оставался единственным, кто не должен был “засветиться”, посылать его в хранилища непубличных ведомств якобы для работы над киносценарием было самоубийством.
Между тем ощущение постоянного чужого внимания и нарастающий страх угодить в капканы слежки буквально выбивали из седла, лишая свободы действий и заставляя планировать каждый шаг как спецоперацию. Не привыкший до сих пор ни к чему подобному, Алексей в полной мере ощутил на себе их тягостность, придавливающую к земле. Почти неделю находясь в коньковской многоэтажке, он практически не пользовался телефоном и интернетом, а на улицу выходил крайне редко.
Во время своих немногочисленных вылазок в город - не более двух за всё время - он отныне не расставался с широкими солнцезащитными очками, всегда напяливал на голову какой-нибудь убор и перестал бриться, чтобы быстро отрастающая щетина хотя бы немного изменила лицо. Допуская, что те, кто пытаются найти его, легко могли ознакомится с его личным делом из мобилизационного управления НКВД, Алексей пожалел, что при оформлении паспорта не взял себе новые фамилию и имя. Назвавшись, скажем Петром Ивановым, он бы чувствовал себя куда свободнее. А так - ни тебе спокойно погулять по центру, ни заглянуть в ресторан или сходить в концерт, ни посетить футбольный матч…
На единственную за время своего полузаточения встречу с Борисом Алексей ходил, словно во вражеский тыл и в сопровождении Петровича. Они дважды меняли такси и воспользовались дождём, чтобы во время движения по бульварам иметь возможность прикрывать лица зонтиками. Тем не менее на обратном пути более опытный в подобных делах Петрович заподозрил “наружку”, и им пришлось немало поплутать, чтобы уйти от вероятных соглядатаев.
Признаться, это вряд ли бы удалось, если в районе Сивцева Вражка Петрович не увлёк Алексея в мрачную подворотню, где немедленно заставил спрыгнуть в канализационный люк, в который следом залез сам, затворив над головой тяжеленную чугунную крышку.
К изумлению Алексея, ожидавшего увидеть потоки зловоний, в лучах фонарика, словно специально захваченного его другом, подземелье оказалось местом относительно чистым и отчасти обустроенным. Это был не то коллектор ливнёвого водостока, не то какой-то служебный туннель. По-над спокойным течением воды проходила дорожка, выложенная из камня и местами имевшая даже ограждающий парапет; на некоторых относительно сухих участках были оборудованы скамейки, а в одной из ниш лежал распакованный противогаз.
Предваряя недоумённые вопросы своего товарища, Петрович объяснил, что подружился с московскими подземельями благодаря правнуку своей сослуживицы, радистки Ларисы-Елизаветы. Правнук-второкурсник, как об этом уже говорилось, называл себя диггером и вскоре после знакомства обнаружил в Петровиче потрясающего компаньона для путешествий по подземному городу. К слову, подземная жизнь немало увлекала и самого Петровича - недаром он до войны сам не один раз спускался в столичные недра для выполнения различных спецзаданий.
Уверенно ведя Алексея по тёмному лабиринту, Петрович не без гордости сообщил, что благодаря его опыту удалось спасти от верной гибели товарища “правнука”, который случайно оказался на уровне, вход в который на глазах заполнился поднявшейся после ливня водой. И если бы Петрович не сумел добраться до незадачливого диггера через осушаемый мощными насосами дренажный колодец, то парню не светило когда-либо увидеть солнце.
Во время ещё одного подземного путешествия он помог молодёжи с решением загадки, связанной с одним из заброшенных тоннелей, проходящим подо дном Москвы-реки. Вспомнив молодость, он не только точно нашёл место входа в этот тоннель, но и предупредил, за каким поворотом может находиться коллектор секретной связи, в который лучше не соваться. Не исключено, что последняя информация тоже помогла спасти не одну жизнь, поскольку, как выяснилось позднее, вход в этот коллектор оказался под высоким напряжением. В замкнутом и сыром пространстве жертвами удара электротоком легко могли сделаться все участники подземной прогулки.