В это тихое тёплое утро под августовским солнцем, которое нехотя, словно в полсилы, всё никак не решалось завершить борьбу с туманной дымкой, пеленающей землю от травы до лесных верхушек, Алексей окончательно осознал, что отныне он не вполне принадлежит себе. А может быть - и не принадлежит вовсе.
…В районе полудня разлучённые искатели сокровищ наконец нашли друг друга - до этого успев не один раз разминуться на дорожках между несколькими измайловскими прудами. Мария выглядела смертельно уставшей, а Борис - перепуганным до смерти.
— Как я рада, что с тобой всё в порядке!— сразу же выпалила Мария, целуя Алексея.— Где ты пропадал, почему не предупредил?
— Я же оставлял записку в Коньково!
— Мы туда не заезжали,— мрачно ответил Борис. И чуть помолчав, добавил: “Наверное, и правильно, что не заезжали. За тобой постоянно следят!”
— Я знаю,— сказал Алексей, усмехнувшись.— Вчера даже вертолёт прилетал. Интересно - кому это я так нужен?
Борис быстрым шёпотом сообщил, что разговаривал с некоторыми из своих знакомых, “связанными с Лубянкой”, однако те в голос подтвердили, что не имеют к происходящему никакого отношения.
Алексей рассмеялся и ответил, что можно было даже не спрашивать - в подобных вещах не принято признаваться, да и проводятся они обычно не “сообща”, а узкими спецгруппами, в которых полной картиной не владеет никто.
Однако Борис стоял на своём:
— Я же про другое с ними говорил! О том, что методы работы - не совсем лубянские. Я сам не знаю, в чём заключаются “лубянские”, однако меня заверили, что если бы это были люди оттуда, то они работали бы по-другому.
— Дай-то Бог!— пожелала Мария.— Но кто тогда может за всем этим кошмаром стоять?
— Да кто угодно!— буркнул Борис, снова помрачнев.— Какая-нибудь особая новомодная спецслужба, о существовании которой мы даже можем не догадываться. Или - служба безопасности крупного банка. Или даже частная военная компания - сегодня такие на пике моды. А может быть и так, что решение о “разработке” принял некий закрытый междусобойчик олигархов и коррумпированных силовиков. И тогда последние, нарисовав фиктивно-оперативные дела, для выполнения этой проплаченной жуликами задачи понемногу и втихую пользуются ресурсами своих ведомств. Почему бы и нет?
— Да, но тогда, в последнем случае, за розысками могут стоять и иностранцы,— заметил Алексей.
— Могут! Только что с того? Наши, не наши - одинаково тошно! Факт в том, что теперь мы все в опасности! А ты, Алексей,- в опасности смертельной!
— …Просто хочу утешить себя надеждой, что моя страна здесь ни при чём. Хотя понимаю: мысль глупая. Но уж - какая есть!
— Ладно, мысль пусть не глупая, но несвоевременная. Какая разница, кто тебя заказал, если в любой момент могут защёлкнуть браслеты и отправить в застенок! Мы-то с Машкой ещё выпутаемся, нас хрен без шума запрёшь, да и предъявить нам нечего, а вот с тобой всё может обернуться гораздо хуже. Ты ведь не просто вне закона, но и вне времени. И если для нас ты есть, и есть без всяких вопросов, то для них - тебя не существует, ибо из сорок второго года не возвращаются! И даже если ты чудом кого-то из своих палачей в том убедишь - они всё равно пальцем о палец не ударят, чтобы тебе помочь, иначе сразу же прослывут психами. Поэтому будешь сидеть вечно, как граф Монтекристо.
— Борь, ну не надо же так!— взмолилась Мария.
— А что - не надо? Я же правду говорю! Всё так и будет, если мы станем продолжать “бла-бла”… Надо Алексея спасать, и спасать немедленно. Поэтому, Лёш, слушай, у меня конкретный план. Сейчас мы гуляем по парку, чтобы убедиться, что за нами не следят, потом тебя переодеваем, маскируем - не знаю как, но что-нибудь придумаем, - далее берём тачку и едем на дачу к Гутману в Загорянку. Навезём туда книг, пива, навезём всего, что надо на месяц или два, и ты там спокойно живёшь, как Ленин в Разливе. За это время я делаю тебе иностранный паспорт на совершенно другое имя. Мне обещали черногорский с открытой российской визой. Мы нарисуем в нём штамп на выезд из России, но по базам твой выезд не пройдёт - поэтому переправим тебя на Украину в обход погранконтроля, там в Луганске есть один малый, с ним договорятся, он тебе проставит подлинные украинские штампы, с которыми ты спокойно улетишь в Югославию. Мы тебя там встретим, сразу отвезём к Соловьёву - он недавно завёл в Черногории домик у моря, я с ним уже договорился. Обустроимся - и сразу займёмся твоей окончательной легализацией. Денег, как известно, у нас немерено, и времени будет вагон. Приобретём понемногу жильё, купим вид на жительство - можно в Швейцарии, а можно и поближе - в Прибалтике, скажем, если ностальгия начнёт мучить,- и всё! Ты сможешь нормально жить и делать добрые дела.
— А как же ты?— обратился Алексей к Марии.
