— Всё будет хорошо, Лёш. Смотри - Штурман договорился, что осенью мне дадут пробную партию в Ла Скала. С европейским видом на жительство ты сможешь прилететь ко мне в любой город Европы. Будем жить с тобой вместе в Милане, а захотим - бросим всё и уедем, куда глаза глядят! Давай в Париж, ты же так мечтал там побывать! Или на острова. Или совершим кругосветное путешествие… Лёша, Лёша! У нас же всё будет хорошо! Очень хорошо будет, я теперь это твёрдо знаю!
— Ты предлагаешь жить на деньги, которые даже царь не забрал себе, а оставил народу?— вместо ожидаемых слов согласия вдруг спросил Алексей.
— Да нет же! У меня только от одного театра будет содержание под двадцать тысяч евро в месяц, плюс концентры, плюс реклама! На эти деньги и станем жить. А на те миллиарды, что у тебя - гляди: во-первых, тебе надо создать нормальные условия для жизни: купить дом, машину, открыть овердрафт на любые личные расходы и всё такое прочее, потому что ты не просто это заслужил, но ты ещё и хранитель, а труд хранителя должен вознаграждаться! А во-вторых - давай как мы говорили: сделаем фонд, будем через этот наш фонд помогать России, русским детям, музыкантам, учёным, ветеранам, да мало ли что ещё станем хорошего творить - ведь там денег на всех хватит! И совершим великое дело, и завет царя выполним - вернём его богатства стране и народу!
— И Сорос со своим фондом сдохнет от зависти и бессилия!— с довольной интонацией в голосе поспешил завершить мысль сестры Борис.
— Может быть,— ответил Алексей, безучастно рассматривая вылезший из дёрна сосновый корень у себя под ногами.
Затем, словно о чём-то вспомнив, он перевёл взгляд с земли к неподвижно застывшим в прозрачной высоте вершинам деревьев:
— Я совсем забыл вам сказать,— продолжил он спокойно и тихо, отчего-то выговаривая слово “вам” с особым напором,— я забыл вам сказать, что мне удалось выяснить, кому звонил Рейхан. Это пожилая женщина, коренная москвичка, она скончалась во владимирской богадельне ровно неделю назад. Но из письма, которое она оставила, я узнал пароль от второй части, от самого Большого счёта. Так что всё, тайн больше нет. Остаётся только получить содержимое.
— Невероятно!— Борис от изумления и восторга чуть не подпрыгнул.— Ты сумел это сделать?! Ты же гений, ты гений, Алексей! Видишь, Маш,— продолжил он, обращаясь к сестре,— а ты говорила, что мы зря убили целый месяц под Ржевом! Теперь видишь, что не зря! Алексей - ты же просто… у меня просто нет слов! Слушай, так вот где ты был - во Владимире! А вчера по новостям говорили, что под Владимиром какого-то риелтора грохнули, который выселял московских старушек на свиноферму - твоя, что ли, работа? Просто класс!
— Я с этим риелтором общался и действительно хотел его застрелить, однако меня опередили.
— Кто опередил?
— Долгая история. Но во всяком случае знайте - на мне его крови нет, это правда. Похоже, мой грех взяли те, что мечтают меня заполучить. Они остановили его машину, загодя перекрыв движение по шоссе, прикончили и улетели на “пижонском” вертолёте. Но к нашим делам этот риелтор не имел ни малейшего отношения. Пароль, как выяснилось, был записан в часах, которые ещё в первый день нашего возвращения забрал для меня на базаре Петрович… Правда, эти часы я определённо где-то видел до войны… Стоп! Похоже, я вспомнаю, где… Однажды в метро с Еленой, моей невестой, мы разминулись с молодым человеком, которого Елена назвала женихом подруги, когда-то познакомившей нас… Этот парень куда-то страшно спешил, вскочил в вагон и оттуда жестами пытался объяснить, куда он едет, чтобы мы его нашли,- и в тот момент я увидел на его руке эти часы и запомнил их. Если б не война, мы бы наверняка подружились, поскольку судьба сводила нас неумолимо… И как же я раньше не догадался, что меня отправили на розыски именно потому, что я должен был знать Рейхана, а Рейхан - помнить меня?! Неужели об этом тоже - кому надо - было известно?.. Как же тогда всё дьявольски изощрённо продумано!
— О чём ты, Лёша?— почти ничего не понимая, попытался осадить этот поток самопризнаний Борис.
— Ни о чём, всё в порядке! Анжелика тогда тоже, выходит, не просто так подошла ко мне, когда я прогуливался по Тверскому,- ведь память, связанная с близким человеком, сильнее любой другой… Ну а потом, когда увидела у меня знакомые часы,- взаправду решила, что я - потомок или какой-нибудь родственник её жениха, и стала ждать, что я повторно загляну на огонёк. А когда её выселили - написала письмо. Всё. Всё теперь ясно, все вопросы закрыты.
— Слава Богу,— сказала Мария, до этого слушавшая Алексея с неослабевающим вниманием.— Хотя я ничего и не поняла, но рада, что всё разрешилось. То есть второй код теперь у нас?
— Да, у нас.
— Потрясающе!— в очередной раз воскликнул Борис.
— Лёша, я ведь знала, я верила, что ты сумеешь, что ты найдёшь!— с этими словами Мария обняла его и поцеловала в щёку.— Я знала, я верила! Какой же ты молодец! А вдруг - вдруг ты ошибся? Или ты не мог ошибиться?
