Алексею стоило огромных усилий сохранить внутреннее спокойствие, хотя в полной мере скрыть жгучее волнение, немедленно охватившее всё его существо, у него не получилось. Вместо bonjour он неожиданно приветствовал Катрин на русском языке, и вопреки этикету первого знакомства едва не поцеловал протянутую для пожатия её маленькую и плотную ладонь.
Когда же все расселись и начал завязываться разговор - вначале, как всегда в подобных случаях, немного вымученный, но вскоре - всё более непринуждённый и даже с опережающим порой излиянием едва ли не стародавней дружеской открытости, Алексей постарался как можно тщательнее присмотреться к Катрин. И хотя он всячески маскировал своё внимание праздной болтовнёй или сетованиями на запрет курения даже благороднейших сортов табака, девушка не могла не заметить его особого к ней интереса.
Когда Катрин вступала в разговор, отвечая на вопросы дяди о неких родственниках или комментируя реплику Алексея о том, что Швейцария не только географически, но и в остальных отношениях является моделью идеального устройства мира, он ещё раз смог убедиться, что умопомрачительное сходство Катрин с Еленой - не наваждение, а постоянная и живая реальность.
Алексей решил, что отныне его сердце без колебаний и остатка принадлежит этому прелестному созданию, которое ворвалось в его жизнь не очередным ветреным соблазном, но воплощением чего-то очень важного, оправдывающего прошлое и позволяющего перестать ломать голову над предстоящими проблемами.
Если эта встреча и была подстроена проницательным и хитрым Шолле, то сделано это было без подготовки, поскольку для Катрин явилось настоящим сюрпризом, что Алексей родом из России. Это стало хорошей возможностью перевести разговор в живой рассказ о его родине, однако тотчас же обнаружило плохое знание Алексеем вещей, которые с ходу заинтересовали собеседницу - он почти ничего не мог рассказать ни о приближающейся Олимпиаде в Сочи, ни о конкурсе “Евровидения” или о плеяде “свободолюбивых российских политиков, прогремевших на весь мир благодаря развёрнутой их усилиями восхитительной борьбе с коррупцией”.
Чтобы замаскировать свою явно недостаточную для финансового гения осведомлённость, Алексей постарался сместить разговор на более близкое поле. Он вспомнил про несколько музыкальных конкурсов, которые летом проходили в Москве и на которых он мечтал побывать, но так и не сумел выбраться из-за череды постоянных дел и забот. Катрин тотчас же поинтересовалась, кого из современных композиторов он любит более всего. Алексей, вдохновлённый переменой темы и немного позабыв о течении времён, назвал Рахманинова - однако Катрин, вопреки ожиданию конфуза, поспешила с ним согласиться, тут же сообщив, что недавно сама была в рахманиновском имении на Люцернском озере, общалась там с его внуком и слушала, как звучит знаменитый рояль.
Алексей, с одной стороны, был рад продолжению разговора на близкие для него темы искусства, но с другой - существовала опасность перебрать и показаться занудой. Выручил официант: как только он явился, чтобы принять заказ, все были вынуждены оставить разговор и заняться изучением меню.
— От необъятности выбора у неофита разбегаются глаза,— сообщил Алексей, откладывая в сторону увесистую папку с длинным перечнем соблазнительнейших яств.— По этой причине я бы предпочёл воспользоваться рекомендацией моего более искушённого друга.
Шолле не без удовольствия взялся за роль завсегдатая:
— Что бы я посоветовал? Разумеется, самое лучшее из здешних блюд - фирменный филе де перш под имбирным соусом с томатным мармеладом. И разумеется, как обычно, домашнее Chasselas Grand Cru.
Услышав заказ, официант заметно смутился.
— Безмерно виноват,— произнёс он в ответ,— однако шеф, без которого данный шедевр никто не приготовит, вернётся только вечером. Не угодно ли вам будет воспользоваться любым другим предложением?
— Что же поделать!— спокойно согласился Шолле.— Но в таком случае что бы вы сами нам порекомендовали? Разумеется, из свежего леманского окуня, выловленного сегодня на рассвете возле французского берега с помощью традиционной сети?
— Попробуйте perche en papillotes [речной окунь в фольге (фр.)] с соусом из белого вина,— предложил официант, зачем-то вытаращив глаза и сотворив на лице дурацкое выражение.— Это прекрасный выбор для вашего обеда!
Шолле равнодушно кивнул и обратился к Алексею pour le consentement [за согласием (фр.)]. Алексей возражать не стал:
— Не будем изнурять себя поисками совершенства! Рыба в фольге выглядит демократично и соответствует духу времени!
Как только официант ушёл, прежний разговор за столом возобновился. Чтобы не попасть в неловкое положение из-за плохого знания многих важных для современной молодёжи вещей, Алексей подобрал удачную тактику: едва разговор начинал сосредотачиваться на чём-то одном, он находил способ перескочить на тему внешне схожую, однако уже на следующем шаге уводящую в более близкую для него сторону.
