— Нет…, — пробормотал Рома, схватившись за ворот рубашки. Воздуха резко стало очень мало, сердце билось с такой скоростью, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. — Этого не может быть! То, что я вижу — лишь мое воображение…
— Рома!
В реальность парня вернула Маша, внезапно повисшая у него на руке. Как ни странно, но иллюзия не рассыпалась, от чего Роме стало жарко.
— Что ты застыл? Идем к нам!, — девушку абсолютно не взволновали ни метаморфозы, произошедшие с катером, не внезапно появившиеся толпы людей, не исчезнувшие напрочь берега родного Николаева. Теперь новоиспеченный лайнер омывали темные воды океана.
— Господин, дама ведь просит, — так же весело пропела, появляясь неизвестно от куда другая девушка, одетая в синее платье коктейль, — что же вы, сударь?
— Да кто вы все такие, — Рома отдернул руку, — вы себе вообще даете отчет в том, что происходит? Где вы находитесь?
— Это круизный лайнер «Титаник», самый большой корабль на свете, — гордо произнесла девица, подбоченясь, — мы плывем из…
— О Боже, — Рома задрожал, — «Титаник» погиб больше сотни лет назад! Вы все тут — мертвые!
От его слов призрачный лайнер дрогнул. Так же внезапно, как и появление «Титаника», произошло его скоростное старение. Палубу покрыла сеть трещин со вплетенными в них водорослями и мхами, часть досок мгновенно растворилась в воздухе — вслед за ними отправилась и добрая половина одной из труб, короной растущих посередине корабля.
— Как же?, — Рома застыл от ужаса, — что делать?
Кошмарные перемены произошли и с людьми. За секунду, словно во вспышке, половина из них обратилась прахом, другие же, утратив краски жизни, угрюмо рычащей толпой бродила по палубе. Одно из существ прошло мимо парня — полуразложившийся труп в обрывках одежды. Седые космы переплетены с водорослями, одежды покрыты ракушками, сквозь прозрачную кожу торчат обломки костей.
Одной секунды хватило парню, чтобы взобраться на поручень, безумными глазами глядя на толпу живых мертвецов. Все еще не решаясь сделать шаг, он взглянул на клокочущие воды океана, затем на толпы мертвецов, вальяжно двигавшихся взад-вперед, словно кружащихся в танце.
— Этого всего на самом деле нет, — прошептал Рома и закрыл глаза. Он уже решился прыгнуть, как вдруг яркой вспышкой света его отбросило назад. Клинок, прикрепленный к поясу, издал долгий протяжный звон, словно колокол. На это звук среагировали все — живые и мертвые, даже призрачный лайнер вздрогнул — и ответил серебру долгим протяжным хрустом ломающихся стен. Сжав клинок в руках, Рома закрыл глаза.
А когда он их открыл — видение исчезло. Не было, ни сотен людей, ни огромного лайнера, ни толпы — все исчезло прочь. И только по небу неслась вереница мыльных пузырей, вылетевших из-под катера.
Лера проснулась ночью оттого, что почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Некоторое время, пока глаза привыкали к темноте, а разум прояснялся, девушка лежала неподвижно, прислушиваясь к глухим ударам сердца. Кроме нее в доме не было никого — папу внезапно вызвала в Италию мама, он буквально за один день упаковал вещи, оставил Лере ключи, деньги и, отписав нужные инструкции, уехал прочь. Дочь он оставил в городе учиться, Лера как раз перешла в одиннадцатый класс, у нее была хорошая перспектива поступить на бюджет в Киево-Могилянскую академию…
В глазах прояснилось, но теперь ощущение стало еще более явным — кто-то был здесь, с ней в комнате, кто-то неотрывно наблюдающий за девушкой. Поежившись, Лера натянула одеяло на голову и скрутилась клубочком.
«Уснуть поскорее»
Но сон не приходил. Напротив, чувство присутствия трансформировалось сперва в тревогу, а затем в страх. Не в силах более терпеть, девушка встала с кровати, накинула на плечи халат (мамин, своего у нее не было) и вышла из комнаты в зал. Зажегся свет, охватив диваны, столик, телевизор, сервант. Никого не было, да Лера и не ожидала увидеть кого-то. Просто чувства подсказывали ей, что со светом будет лучше.
Внезапно раздалась трель телефона. Девушка вздрогнула от неожиданности. Кому это взбрело в голову звонить в три часа ночи? А потом ей пришла на ум мама, находящаяся в Италии, смещение часовых поясов — и девушка прозрела. Диана, ее мать, никак не могла свыкнуться с разницей во времени — и часто будила дочь и мужа посреди ночи. Охваченная радостными ожиданиями, девушка схватила трубку и произнесла:
— Да, мама?
В трубке послышалось шипение и щелчки. А потом томный мужской голос спросил:
— Валерия?
— Да…, — неуверенно произнесла девушка, чувствуя легкую дрожь. Тот, с кем она говорила, явно был зол — это слышалось по интонациям. И он явно чего-то хотел от девушки. Мысль б этом пугала еще больше, стараясь не зацикливаться на панических размышлениях, девушка быстро придала голосу уверенности и протараторила, — Вы с ума сошли, видели который час?
— Самое время, — мягко произнес некто на том конце, — я так понимаю, ты дома?
— Кто вы?, — встревожено спросила девушка, прижав трубку второй рукой, — что вам нужно?
