– Угощайтесь, доктор Эйриксен, мистер Майер. На часах почти пять вечера. Погода сырая, чай придется очень кстати…
День начался по-весеннему ярко, но после полудня над рекой повисли тучи. Окна кабинета выходили на серую Темзу. Вода топорщилась под ветром, мотались голые ветви деревьев на набережной. Вверх по течению реки пыхтел одинокий буксир. Хозяин кабинета, представившийся сэром Ричардом, за чаем о делах не говорил. Они обсуждали крикетные матчи и вероятность пилотируемого полета в космос. Сэр Ричард не скрывал скептицизма:
– Согласитесь, доктор Эйриксен… – зазвенела ложечка, – собаки или крысы это одно, а человек совсем другое… – Аарону обстановка комнаты напомнила кабинет директора в школе при Университетском Колледже:
– Он тоже носил старый галстук, а по стенам развесил фотографии школьной команды по крикету… – Аарон понимал, что сэр Ричард занимает какой-то важный правительственный пост, но мужчина больше смахивал на провинциального священника или учителя:
– Тетя Марта тоже похожа на преподавательницу в женской школе. По ней и не скажешь, что она водит самолеты, прыгает с парашютом и разбирается во взрывном деле…
Тетя, в скучном твиде и еще более скучных жемчугах, устроившись в кресле, просматривала гамбургский альбом Аарона. Юноша заметил, что она пьет кофе, а не чай:
– С собой, должно быть, принесла. В здешнюю столовую нам ход закрыт, нас вели отдельной дорогой… – в лифте для посетителей, как о нем подумал Аарон, нашлось всего две кнопки:
– Вверх и вниз, – он скрыл ухмылку, – непонятно на каком мы этаже. Впрочем, кажется, на последнем… – в лифт их одних не пустили. До распахнутых дверей их довел охранник из подвала, в лифте юношей ждал давешний клерк в сатиновых нарукавниках. Аарон напомнил себе, что служащий может оказаться героем войны и кавалером орденов. Он незаметно рассматривал непроницаемое лицо работника секретного этажа:
– Понятно, что никого, кроме сопровождающего, тети Марты и здешнего начальника мы не увидим… – в комнате приятно пахло трубочным табаком. Сэр Ричард и Инге говорили об ассортименте табачной лавки на Джермин-стрит:
– У вас старинная трубка… – донесся до Инге голос с аристократическим акцентом, – видите, здесь появилась трещина, но ее заделали медной накладкой. У меня такая же, но серебряная. Трубку курил мой отец до первой войны… – тетя подняла голову. Бронзовый локон качнулся, она уперла тонкий палец в рисунок:
– Что адвокат Фридрих Краузе делал в Гамбурге… – требовательно спросила женщина. Аарон велел себе ничему не удивляться:
– Здесь он тоже известен. Впрочем, за обедом у нас на квартире он говорил, что хочет податься в политику… – Аарон рассказал историю знакомства с Краузе:
– Мы с Ханой уехали из города, она отправилась в Америку… – развел руками юноша, – вряд ли они поддерживают переписку. Хану осаждают мужчины, но она думает только о работе… – тетя что-то пробормотала себе под нос. Марта была уверена, что Хана не откажет ей в просьбе:
– Речь идет о недобитых нацистах. Регина была еврейкой, да и сама Хана так воспитана. Она любит Израиль, она поможет нам… – подсылать к Краузе израильтянку, пусть и родившуюся в Европе, было опасно:
– Если он действительно собачонка на побегушках у Макса и остальных… – Марта откинулась к кресле, – он всегда настороже. Но, судя по всему, он серьезно увлекся Дате. Он знает, что Хана еврейка, но ему на это наплевать. Хана сможет подобраться к нему ближе. Краузе нужен, как привратник, за ним лежит дверь к Максу, то есть к Ритбергу фон Теттау… – Марта понятия не имела, какое гражданство сейчас у деверя:
– Даже справки не навести, – мрачно подумала она, – у мерзавца наверняка с десяток имен и паспортов… – взяв из пенала итальянской кожи карандаш, она быстро начертила схему:
– Сначала Хана, потом Сэм. Если Сэма возьмут поваром к их банде, это большая удача… – после аргентинской операции Марта предложила Харелю послать запрос в Чили об экстрадиции Рауффа. Коротышка помотал головой:
– Бесполезно. Сроки давности по его преступлениям прошли, Чили не рассмотрит нашу просьбу… – Марта постучала карандашом по зубам:
– У него есть дочка, согласно сведениям от Шмуэля. Девочку зовут Клара, она еще ребенок… – Марта не хотела бередить прошлое:
– Во-первых, Адель не бросила бы дитя в руках нациста, а, во-вторых, она мне все равно ничего не скажет. Никто не станет похищать ребенка, даже Моссад… – захлопнув альбом, она поднялась:
– Мистер Майер… – на работе Марта была церемонна, – вы пройдете со мной и посидите с нашим… – она повела рукой, – художественным отделом, а доктор Эйриксен останется здесь. Я еще вернусь, – пообещала Марта.
Каблуки простучали к столу, она подняла одну из разложенных на столе карточек. Инге успел прочесть отпечатанные на машинке короткие слова:
– Кепка. Журавль. Шелепин… – в разрыве низких туч над Темзой блеснуло солнце, Инге даже зажмурился. Засверкал золотой паркер Марты, она вывела на пустой карточке, твердым почерком:
– Александр Шпинне… – внизу женщина добавила: «Паук».
