Прижав ладонь к непрозрачному окну, Аня замерла, прислушиваясь к звукам в соседней комнате.
– Не поднимайте руки, Надежда Наумовна… – его голос был вкрадчивым.
Надя сжала зубы:
– Словно змея шуршит. Он и сам похож на змею, мерзавец…
От него пахло теплым сандалом, на запястье переливались золотые часы. Серые, словно свинец глаза, уставились на девушку. Она прикусила губу:
– Молчи, не двигайся, иначе он что-то заподозрит… – Надя не могла отвести взгляда от лица сестры. Аня была вся как на ладони:
– Она меня не видит, – поняла девушка, – это особое стекло… – сестра стояла совсем близко к окну, Надя словно смотрелась в зеркало. Взгляд девушки возвращался к неприметной внутренней двери за спиной Ани:
– Эти люди… – она скрыла дрожь, – то есть нелюди, они сидят за стеной. Ему ничего не стоит отдать приказ открыть дверь. Надо предупредить Аню любой ценой…
Надя не хотела вспоминать о зэка, развалившихся на нарах в камере, соседней с той, где держали сестру. Комитетчик подвел Надю к зарешеченному окошечку в двери серого железа. Карты шлепали по доскам, кто-то матерился. На девушку пахнуло людским потом, нечистотами, табачным духом:
– Они в камере предварительного заключения… – зашелестел тихий голос, – эти граждане подозреваются в совершении группового изнасилования, с особой жестокостью. Они ждут психиатрической экспертизы, Надежда Наумовна… – удержавшись, Саша не подмигнул коллегам. Спектакль ребята разыграли, как по нотам. Он видел страх в темных глазах девушки:
– Но Куколка молодец, она отлично держится. У нее большое будущее в нашей системе… – Надя раздула ноздри:
– Если вы хотите меня испугать, товарищ работник органов, то вы не на ту напали… – оставив без внимания дерзость, Саша спокойно отозвался:
– Пойдемте, Надежда Наумовна. Я еще не все вам показал… – посоветовавшись с экспертами, они решили не привозить с Патриарших Прудов Фокусника, как звали в папках Павла Левина:
– Парень в четырнадцать лет творит чудеса на бумаге, – одобрительно заметили ребята из технического отдела, – он копирует любые почерка, научился китайской каллиграфии… – даже сейчас, в космический век, как писали в газетах, подделка документов оставалась долгим и трудным занятием. Эксперты из института Сербского порекомендовали оставить Фокусника в покое:
– Близнецы обладают особой связью с друг другом, – объяснили врачи, – ваша подопечная согласится на что угодно ради спасения сестры… – стоя у окна, Саша понял, что специалисты не ошибались. Младшая Куколка побледнела, глаза девушки расширились. Он едва слышно прошептал:
– Ведите себя разумно, Надежда Наумовна. Иначе я прикажу отпереть противоположную дверь… – он кивнул в сторону комнаты, – и вы станете виновницей… – Саша помолчал:
– Не только виновницей, но и свидетелем. Поверьте, Надежда Наумовна… – он едва не коснулся губами темного локона над маленьким ухом, – в наших силах сделать так, что вы больше никогда не увидите вашу сестру. Если она выживет, после… – Саша едва скрывал улыбку, глядя на изменившееся лицо Куколки, – она сгинет в психиатрической лечебнице. Виновников осудят… – он повел рукой, – но вряд ли это вас утешит…
Младшую Куколку не обыскивали, но Саша был уверен, что девушка безопасна:
– У нее в сумочке сигареты и зажигалка, но она ничего не сделает. Она напугана, она трясется, словно кролик перед удавом… – он не успел перехватить ее руку. Изящная ладонь хлестнула по пуленепробиваемому, особой прочности стеклу:
– Аня… – заорала младшая Куколка, – Аня, не бойся! Аня, я здесь… – Саша схватился за горло. Сорвав с плеча сумочку, Надежда Наумовна ухитрилась обмотать его шею цепочкой:
– Сучка, маленькая подлая сучка… – разъярился он, – сейчас она у меня получит по заслугам… – комнаты оборудовали звукоизоляцией, старшая Куколка ничего не слышала, но Саша не собирался потакать капризам Надежды Наумовны.
Разорвав цепочку, прижав девушку к стеклу, он вытянул из кармана наручники. Щелкнул замок, треснула тонкая ткань ее брюк:
– Я сказал, ведите себя разумно… – она пыталась вывернуться, – пеняйте на себя, вы сами во всем виноваты… – Надя едва не взвыла от острой, раздирающей тело боли:
– Вот как это бывает… – он крепко держал ее за плечи, Надя слышала сзади тяжелое дыхание, – я их ненавижу, всех до единого. Пусть они все сдохнут, пусть он сдохнет первым… – спущенные до колен брюки, разорванные кружевные трусики испачкала кровь. Слезы ползли по стеклу, Надя смотрела прямо в лицо сестре:
– Она знает, что я здесь, – девушка закрыла глаза, – она все чувствует… – Надя нашла силы прошептать:
– Пожалуйста, я прошу вас, делайте со мной что угодно, но не трогайте Аню и Павла, не трогайте мою семью… – Саша вовремя отступил. Осложнения ему были не нужны:
– Учитывая, что ее способности в этой области нам скоро понадобятся… – он облегченно выдохнул, – ладно, не все мужчины любят возиться с девственницами…
Девушка согнулась, спрятав мокрое от слез лицо в ладонях. Растрепанные волосы свесились почти до пола. Отстегнув наручник, Саша нажал на кнопку. Стальные жалюзи на окне поползли вниз:
