– Скорее всего, отца они и не знали а их мать, кем бы она ни была, получила пулю или сгинула в лагерях… – по досье девушки значились еврейками:
– Только на бумаге, – напомнил себе Саша, – их паспорта не стоят печатей. Отчество им дали наугад, имя матери могли придумать. Они выросли в закрытом интернате… – младший брат Левиных, подросток четырнадцати лет, тоже мог не иметь никакого отношения к девушкам:
– Но что они близнецы, сомнений нет, – Саша полюбовался снимком Куколок, играющих в волейбол, – очень хороший выбор. Ни один мужчина не устоит. На западе к ним бы выстроилась очередь модных фотографов. У нас они тоже, если так можно выразиться, сделают карьеру, при условии разумного поведения… – о местонахождении интерната в папке не сообщалось:
– Скорее всего, это заведение, где училась Странница… – девушка находилась в Москве на агентурной работе, – но Куколки с ней не столкнутся… – сестер Левиных готовили для общения с иностранцами:
– Очень тесного общения, – Саша незаметно улыбнулся, – если, конечно, Надежда Наумовна не проявит свой темперамент. Хотя многим мужчинам нравятся девушки с характером… – в других обстоятельствах младшая Куколка понравилась бы и Саше, однако речь шла о безопасности Родины:
– Я ее куратор, я повезу ее в Новосибирск. О чувствах не может быть и речи… – вздохнул Скорпион, – надо думать о деле… – сначала ему предстояло объяснить Куколке ее задачи. Изучая папку, он заколебался, но решил, что младшая Куколка, с ее артистическими склонностями, лучше подходит для работы с Моцартом:
– Викинг на нее тоже клюнет, – успокоил себя Саша, – и вообще, кто бы не клюнул… – старшая Левина оставалась в Москве:
– Пусть спокойно учится. Она не физик, она историк. Для нее у нас тоже найдется задание, только позднее… – Саша не хотел приближаться к Викингу. Он хорошо разобрался в материалах проваленной норвежской операции:
– Физика мне никак не изобразить. Викинг далеко не дурак, он меня раскусит. Куколка будет под моим присмотром, но я сохраню дистанцию… – Саша вспомнил об обещании навестить Журавлевых:
– Я хотел поехать в Новосибирск на машине… – он почесал висок, – отправлю Надежду Наумовну на восток самолетом. Она меня подождет. Возьму в Куйбышев гитару, поиграю Журавлевым с Мартой… – думая о Марте, Саша всегда ласково усмехался. Генеральша написала, что девочка получила конверт от Гагарина:
– Открытку организовал Михаил Иванович. Марта с ней не расстается, кладет ее под подушку… – Саша почувствовал прикосновение детской, холодной лапки, с пятнами от чернил:
– Перчатки надень, Мышь, – нарочито строго сказал он, – ветер пока зимний… – перегнувшись через перила Дворцового моста, Марта слушала треск ломающихся льдин:
– Ледостав, – вспомнил Саша, – еще зябко, но понимаешь, что скоро весна. Имя у Марты тоже весеннее… – получив букетик мимозы, девочка сунула нос в желтые соцветия:
– Не пахнут, – она оживилась, – знаешь, наша система обоняния построена очень интересным образом… – Саша скучал по Мышке, как он звал Марту:
– Ничего, я скоро ее увижу… – в папку подсунули отпечатанный на машинке рапорт о вечернем инциденте в кафе. Саша вспомнил свою драку в суворовском училище:
– Надежда Наумовна правильно поступила, – заметив, что она роется в сумочке, Саша вежливо подвинул девушке пачку «Честерфильд», – прозаик Петров, автор книги «Заводская смена», обыкновенный антисемит… – Саша никогда о прозаике не слышал, но в справке указывалось, что уроженец города Иваново является членом партии и союза писателей:
– Второй участник драки скульптор… – Саша тоже не знал этого имени, – формалист, хотя пишут, что он очень талантлив. Но Никита Сергеевич не любит такое искусство… – фамилия скульптора оказалась настоящей:
– Воевал, тяжело ранен, кавалер орденов… – Неизвестный в протоколе указывал, что девушка никакого отношения к драке не имеет:
– Рыцарь… – Саша тоже щелкнул зажигалкой, – защищает женщину…
Женщина невозмутимо курила, рассматривая голые стены кабинета. Тяжелые, темные волосы падали на плечи, она выпускала из пухлых губ колечки дыма. Стройная нога в черных брюках покачивалась. По звонку Саши, Куколке принесли крепкий кофе и тарелку с вафлями. К еде она не притронулась:
– Здесь сахар, – сказала она хрипловатым голосом, – я пью несладкий кофе… – чашку поменяли. Захлопнув папку, Саша услышал тот же недовольный голос:
– У меня идет репетиция, товарищ… – она замялась, Саша молчал, – товарищ работник органов государственной безопасности… – ядовито сказала девушка, – я танцую в ансамбле Моисеева… – Саша поднялся:
– Товарищ Моисеев предупрежден о вашем недомогании, Надежда Наумовна… – он указал на синяк, – пройдемте со мной. Нам понадобится ваша помощь… – Саша не собирался затягивать дело:
– Старшая Куколка здесь. Я объясню Надежде Наумовне, что ей надо делать, и она согласится… – Анну Наумовну отдельная бригада довела до Маросейки, но открыто за девушкой не следили:
