Она надела острые, высокие шпильки. Шелк черной юбки едва прикрывал костлявые коленки. Несуществующую грудь облегал переливающийся, космический, как о нем подумал Краузе, свитер. Серый кашемир блестел бисером, она размахивала давешней сумочкой от Chanel:
– Ей понравился подарок, – радостно подумал Краузе, – она взяла розу из моего букета… – белая роза украшала пышную башню вороных волос. Она не носила драгоценностей:
– Но ей ничего и не надо, она сама как дорогой бриллиант… – Краузе склонился над хрупкой рукой:
– Мадемуазель Хана, я рад видеть вас в Париже… – появляясь с ней в свете, он замечал завистливые взгляды мужчин:
– Она словно королева, – говорил себе Фридрих, – не могу поверить, что я ей нравлюсь, что когда-нибудь… – о таком он даже думать боялся. Хана в любом случае пока позволила ему только несколько поцелуев:
– Но все еще случится… – он не отнимал губ от запястья девушки, – она меня полюбит, мы поженимся… – ради мадемуазель Дате Фридрих был согласен переехать в Нью-Йорк и вообще отправиться куда угодно:
– О движении ей знать ничего не надо. Она еврейка, но Феникс настаивает, что важен дух, а не кровь человека… – он услышал хриплый, низкий голос:
– Я бы не отказалась от аперитива… – Хана смотрела поверх его головы, – и где мы обедаем… – Краузе отозвался:
– В «Рице». Но если вы хотите остаться здесь или рискнуть очередью в Aux Charpentiers или… – она помотала изящной головой:
– Нет. Я отвезу вас на Монмартр, герр Фридрих. Я обещала друзьям поддержать их новое заведение, клуб и ресторан. Не волнуйтесь… – она мимолетно улыбнулась, – кормят у них отлично. Принесите мне мартини с водкой… – спохватившись, Краузе усадил ее в кресло:
– Сейчас, сейчас… – девушка не сводила сильно накрашенных глаз со стойки бистро, где обосновался светловолосый незнакомец.
Скорпион приехал на рю Фобур-Сент-Оноре на взятом напрокат в аэропорту Орли, скромном рено. Рассудив, что в здешней толчее никто не вспомнит обходительного парижанина, он показал клерку водительскую лицензию месье Вербье. От Гавра до Парижа они с Монахиней добрались на поезде:
– В Мон-Сен-Мартен она тоже отправится по железной дороге… – попивая кофе, он рассматривал освещенный подъезд Le Bristol, – очень удачно, что отец Кардозо сейчас в городке… – предполагая, что у заочно приговоренного к расстрелу месье Монаха могут иметься сведения о нем, сам Скорпион в Бельгии появляться не намеревался:
– Дракон не может ее проводить, у него домашние обязанности, – хмыкнул Саша, – но пани Данута справится. Пусть она начинает операцию внедрения…
Он оставил агентов за почти семейным ужином. Монахиня хлопотала у электрической плитки, пахло румяными блинами. Девушка соорудила фартук из полотенца:
– Господин граф соскучился по женской руке, – весело подумал Саша, – прав был товарищ Котов, теперь Дракон никуда не денется. Великое дело, медовая ловушка. Впрочем, товарищ Котов никогда не ошибается… – по словам Дракона, его младшая сестра остановилась в Le Bristol исключительно из-за удобства:
– Гостиница рядом с «Олимпией», – объяснил Джо, – а мы живем на Левом Берегу. Хана поздно ложится из-за спектаклей и вечеринок. Пьеру надо рано вставать, он еще ходит в школу… – Саша подозревал, что графиня Дате и мадам вдовствующая баронесса терпеть не могут друг друга, однако оставил свое мнение при себе:
– Не надо задевать Дракона, это его мать и сестра. Он расслабился, пусть и дальше мне доверяет. Я, в конце концов, его друг… – Саша не сказал агентам, куда он направляется.
Сжевав блин с грибами, он надел студенческую куртку провощенного холста:
– Приятного вечера, – подмигнул Скорпион, – в киношке неподалеку крутят новый фильм, «Боккаччо-70». Говорят, что лента стала сенсацией… – по довольному лицу Дракона он понял, что месье граф собирается отправиться не дальше постели в соседнем номере:
– Он трогает Монахиню, держит ее за руку, обнимает, не стесняясь меня. Он на крючке и никуда с него не соскочит…
Зная, что вокруг Le Bristol много галерей, Саша подхватил в кладовке пансиона, среди всякого хлама, кисти и старую палитру:
– В отель мне хода нет, – он оглядел свои джинсы и свитер, – но я здесь пока не для этого. Мне надо найти тропинку к мадемуазель Дате… – поработав с газетами, Скорпион понял, что девушка вращается в самых, как бы выразился его наставник, сочных для вербовки кругах:
– Актеры, драматурги, писатели, властители дум. Среди них много леваков, помнящих охоту на ведьм времен маккартизма. Они поддерживают кубинскую революцию, вешают дома фотографии команданте Че. Мадемуазель Дате, наш золотой ключик к дверям в Голливуд и на Бродвей…
Не желая настораживать Дракона, Саша не хотел просить его о знакомстве с сестрой. Сидя в бистро, он понял, что в его нынешнем обличье Хана Дате на него и не взглянет. У входа в Le Bristol вилась очередь из сияющих лимузинов. По брусчатке тротуара слонялись папарацци с камерами наперевес. Защелкали затворы фотоаппаратов, Саша встрепенулся:
