– Он не станет мочиться в подворотне при звезде Бродвея, – Скорпион усмехнулся, – а мне только того и надо… – двор был проходным. Арка позади машины вела к неухоженной каменной ограде кладбища. Скорпион оглянулся:
– Она подождет его, а, забеспокоившись, заглянет сюда, но найдет только тело господина адвоката. Ограбления в Париже случаются сплошь и рядом… – Саша не получал разрешения на операцию, но не намеревался ждать резолюции начальства.
Прохладный ветерок гонял по брусчатке обрывки афиш: «Дате… Бекк… Счаст… Дни». Он сунул нос в воротник курки:
– Надо было взять шарф. Это азбука работы, господин Краузе может меня узнать, сообщить французам, что у них под носом орудуют посланцы Москвы, как выражаются в западных газетах. Нельзя подвергать опасности будущее месье Вербье или герра Шпинне… – Саша с нетерпением ждал ареста Невесты:
– То есть не ареста, у нее дипломатическая неприкосновенность. Мы сделаем вид, что произошел несчастный случай, как с Чертополохом. Выдоим ее окончательно и я лично вышибу мозги проклятой пиявке…
Леди Августа смертельно ему надоела. Начальство, впрочем, как и товарищ Котов, считало, что трогать Невесту преждевременно:
– То есть товарищ Котов так считает, а Семичастный получает от него докладные, – вздохнул Саша, – им не надо разыгрывать любовь, а я давно устал притворяться…
По булыжнику застучали шпильки, он насторожился. Ветер развевал черные локоны, выбившиеся из покосившейся башни волос, девушка опиралась на руку Краузе. Тушь размазалась под глазами, она позевывала:
– У нее глаза стали еще уже, – Саша не сводил взгляда с парочки, – но ей идет, она редкая красавица… – миланский костюм Краузе помялся, на щеках виднелась темная щетина, галстук он засунул в карман пиджака:
– Для немца это все равно, что появиться на улице голым, – усмехнулся Саша, – мадемуазель Дате на него плохо влияет… – Краузе тащил почти полную бутылку дорогого коньяка:
– Взяли навынос, решив продолжить ночь, то есть утро за выпивкой… – Хана взмахнула зажженной сигаретой. Саша услышал капризный голос:
– Герр Фридрих, принесите мне кофе. До «Мулен Руж» четверть часа пешком, мне надо взбодриться. В отеле я приглашу вас на ранний завтрак… – Саше стало немного жалко немца:
– Видно, что он ее любит. У него лицо светится, когда он на нее смотрит. Ради нее он будет каштаны из огня таскать, как выражается товарищ Котов. Может быть, использовать его, как путь к Хане… – Саша завел мотор рено:
– Не получится. С ней он теленок, но я слышал его выступление после убийства Бандеры. Он не Дракон, не размазня… – Саша не питал иллюзий насчет смелости месье графа, – он жесткий человек, умеющий настоять на своем. Такие люди опасны, от них надо избавляться, что я сейчас и сделаю… – актриса забрала у Краузе коньяк:
– Лавка за углом, милый… – привстав на цыпочки, она коснулась губами щеки немца, – я вас подожду рядом с телефонной будкой… – Краузе обнял ее:
– Неудобно оставлять вас одну… – девушка потерлась головой о его плечо:
– В Париже меня все знают. Тем более, сейчас все либо еще пьют, либо уже спят. Мы с вами тоже отдохнем в отеле… – глядя на счастливое лицо немца, Скорпион включил задний ход:
– Не стоит показываться ей на глаза, выеду на рю Лепик по параллельной улице… – скрипнула дверь будки. Рено пополз в арку, ведущую к выходу на кладбище. Он хорошо помнил карту Парижа:
– Развернуться, налево, потом еще раз налево… – рено выскочил на рю Лепик за полсотни метров до светящейся в тумане вывески лавки. Затянув тормоза, Саша увидел темный пиджак немца, огонек его сигареты. Герр Краузе, что-то насвистывая, сбежал по ступеням в подворотню:
– Фриц решил воспользоваться бесплатным туалетом… – Саша неслышно спустился вслед, – жаль, что актриса найдет его в луже мочи. Романтикой здесь и не пахнет, впрочем, ему теперь все равно… – с размаха ударив Краузе кастетом в висок, он подхватил тяжелое тело немца:
– Крови нет, я не испачкаюсь… – Саша для верности добавил еще удар, – обыскиваю его и пора уезжать… – забрав из портмоне крупные купюры, он бросил кошелек рядом с немцем. В машине, стянув замшевые перчатки, он сверился с часами:
– Минут через пять она забеспокоится. Я к тому времени буду на бульварах и поминай, как звали… – рено скрылся в белесой дымке тихого рассвета.
– Besame, besame mucho,
Each time I kiss you, I hear music Divine…
Маленький приемник захрипел. Диктор сказал по-английски:
– С вами были ребята из Ливерпуля. По слухам, летом битлы записывают первую пластинку… – парень в джинсах и потрепанном свитере, за столиком рядом с Сашей, выпустил к потолку сизый дым:
– Во Франции тоже надо играть рок, – горячо сказал он, – наша музыка обросла плесенью и паутиной… – соседи громко расхохотались.
Скорпион искоса смотрел на перрон вокзала Гар-дю-Нор, за большим окном кафе:
– Ребята из Консерватории. Они едут на море в Довиль, на майские каникулы… – в Довиль, вернее, в Лизье, к реликвиям святой Терезы, ехала и Монахиня. Саша не хотел мешать прощанию голубков:
