– Добро пожаловать в «Озерный приют»! Домашний отдых на берегу озера, в сосновом лесу… – невысокая фигурка в черном плаще выскользнула из-за руля. В отсутствии гостей Брунсы отключали на ночь генератор. Большой особняк с черепичной крышей и деревянной галереей освещала только бледная луна, виднеющаяся в разрывах туч. Ловкая рука перекусила клещами телефонный кабель, уходящий в выстроенную рядом с забором будку. Вскинув на плечо погромыхивающий канистрами рюкзак, визитер пошел ко входу в дом.
Нож защекотал шею Гертруды. Низкий голос требовательно сказал:
– Я жду, фрау Брунс, то есть фрейлейн Моллер, – она осветила фонариком стену гостиной, – право, это не такое сложное решение…
Запястья и щиколотки Гертруды стягивала грубая веревка. Вышитая ночная рубашка промокла от мочи, в комнате пахло испражнениями:
– Это кто-то из детей, – бессильно поняла Гертруда, – но если я не сделаю того, что она скажет, она вообще их убьет…
Неизвестная женщина натянула на лицо черную вязаную шапку с прорезями для глаз и рта. Волосы надежно прикрывал капюшон. Ее дождевик блестел в свете фонарика. Гертруда понятия не имела, кто перед ней:
– Она говорит на хохдойч, она немка… – зубы застучали, – меня нашли беглые нацисты. Она принесла сюда мое досье из министерства безопасности, то есть копию моей папки… – на вытканном руками Гертруды половике гостиной валялись ее фотографии в форме СС, диплом женской школы, справки о работе в концлагерях. Она не поднимала головы:
– Брунс и дети все слышали, она заставила меня во всем признаться… – мужа, Магдалену и Иоганна тоже связали. Гертруда подумала, что незнакомка сама могла учиться в ее школе:
– Или в диверсионной школе абвера. Она меня старше и наверняка работала в гестапо… – незнакомка двигалась легко. Руки она прикрывала перчатками, но Гертруде казалось, что перед ней женщина лет пятидесяти.
Нож ткнул ее в шею, теплая кровь потекла вниз:
– Если ты этого не сделаешь, – спокойно сказала женщина, – я на твоих глазах перережу горло твоим детям. Или нет… – Гертруда уловила в ее голосе улыбку. Наклонившись к ее уху, женщина что-то прошептала:
– И отчим и брат, – весело сказала она, – по очереди и вместе. Они развлекутся с твоей дочерью, а ты посмотришь. Потом я выжгу ей глаза серной кислотой…
Удерживая нож на месте, она потрясла открытой канистрой. На половик плеснула бесцветная жидкость. Ткань, зашипев, задымилась. По лицу Гертруды потекли слезы, она широко открыла рот:
– Я все сказала. Пожалуйста, не заставляйте меня… – рядом с ее связанными кистями лежал небольшой браунинг. Под его дулом Гертруда подтвердила, что служила в СС, что работала в Нойенгамме и Равенсбрюке. Она говорила монотонным голосом, не поднимая глаз к противоположной стене:
– После освобождения Равенсбрюка я… – она прервалась:
– Надо говорить правду, Иисус не заповедовал нам лгать. Я слишком много лгала, почти двадцать лет. Нельзя чернить имя покойного, он такого не заслужил… – Гертруда вспомнила брезгливое выражение его лица:
– Он не обнимал меня, не целовал. Он не хотел касаться нацистской твари… – женщина сглотнула:
– Я встретила британского офицера, капитана Самуила Авербаха, – до нее донесся испуганный вздох, слезы Гертруды закапали на половик, – он стал отцом Магдалены…
Женщина твердо сказала себе:
– Она не убьет мою семью. Пусть Магдалена знает, что у нее есть старший брат. Она вернется в Гамбург, найдет его… – Гертруда рассказала и о встрече с капитаном Холландом в Нюрнберге:
– Он допрашивал меня после освобождения Равенсбрюка. В Нюрнберге я работала, – Гертруда стиснула зубы, – в подпольном публичном доме, он стал моим клиентом… – сверху раздался издевательский голос:
– Свершилось божественное правосудие, учитывая твои занятия в Нойенгамме… – слезы застилали глаза. Гертруда справилась с собой:
– Ко мне приходил и высокопоставленный нацист, генерал Каммлер. Он приехал в Нюрнберг с чужими документами, но я его узнала и сообщила о нем союзникам… – она рассказала историю своего появления на севере:
– Меня с Магдаленой поместили в программу защиты свидетелей, у меня появились новые документы… – фонарик ударил ей по глазам:
– Но Холланд, то есть герцог Экзетер, навещал тебя и позже, Моллер… – она добавила:
– Скажи своему сыну правду. Признайся, кто его отец на самом деле… – Гертруда крикнула:
– Его отцом мог быть и герр Брунс! Я точно не уверена… – незнакомка фыркнула:
– Холланд тебя бросил и ты легла под первого попавшегося мужчину. Я… – она оборвала себя:
– Ты, Моллер, отменная сказочница, водившая за нос собственного мужа и детей. Но сейчас пришло время расплаты… – Гертруда услышала гневный голос Брунса:
– Прекратите! Война закончилась, это не имеет больше никакого значения. Оставьте в покое мою жену, что было, то прошло… – женщина презрительно отозвалась:
– Вы отсидели десять лет в концлагере, но защищаете бывшую эсэсовку. Вы просто тряпка, герр Брунс… – до Гертруды донесся отчаянный голос дочери:
– Мама, скажи, что это неправда, насчет капитана Авербаха… – она уткнула лицо в ладони:
