– Жаклин прекрасно известны ядовитые свойства этого растения, – как можно спокойнее произнесла Маргарет, стараясь не выдавать своих чувств.
– Но почему, зачем она это сделала? – пробормотал Николас. – Она ведь не должна желать его смерти, потому что в этом случае контроль над собственностью перейдет к Сирилу.
– Пойми, в отвар добавляют совсем немного аконита. Этого не хватит, чтобы убить, но вполне достаточно, чтобы сделать человека недееспособным. Однако Джером отказался изменить рецепт снадобья. Видимо, Жаклин сумела убедить его в том, что только благодаря этому отвару лорд Рэйвен еще жив. А ты прекрасно знаешь, как Джером предан своему хозяину.
– Как она могла пойти на такое злодейство?! – в гневе воскликнул Николас. – Бедняге дает яд собственная жена!
– Иногда я спрашиваю себя, – в задумчивости проговорила Маргарет, – а не причастна ли Жаклин к смерти своего первого мужа?
– Неужели такое возможно? – прошептала Джорджия, ошеломленная словами гостьи.
– У меня нет доказательств, и своими подозрениями я никогда ни с кем не делилась. Но Николас, ты ведь, наверное, знаешь, как ей хотелось освободиться от этого замужества.
– Ее первый муж был торговцем, не так ли?
– Да, причем довольно богатым. Но он был намного старше Жаклин. Она вышла за него ради денег. Ни о какой любви – во всяком случае, с ее стороны – и речи быть не могло.
– Ее к этому принудили? – спросила Джорджия, вспомнив себя и Багги.
– О нет, это был ее собственный выбор, – ответил Николас. – Она хотела вырваться из того, что называла «оковами своей семьи». Жаклин вышла за Фрэнсиса Хамфри, потому что считала, что с помощью его денег сможет пробиться в свет. Но того, на что она рассчитывала, не произошло, не так ли, Маргарет?
– Да, пожалуй, что так, – кивнула леди Кларк. – Следует помнить, что мы росли… в очень стесненных обстоятельствах, и Жаклин чувствовала себя лишенной того, что полагалось ей по рождению, – то есть так она считала.
– Хорошо еще, что ваша семья вообще смогла выехать из Франции, – заметил Николас. – Насколько я понимаю, вы все были на волосок от гибели.
– Да, это правда. Но мне повезло, я была слишком мала и не помнила все эти ужасы, а вот моя сестра так и не смогла их забыть. И она ни на миг не забывала о том, что значит быть дочерью графа де Гира, жить в роскошном замке в окружении множества слуг, иметь красивые наряды и не думать о том, каким образом на обеденном столе появляются трюфели и спаржа. Но здесь, в Англии, было слишком много изгнанников, так что титул, не подкрепленный состоянием, почти ничего не значил. Вскоре наш отец заболел, и матери, чтобы содержать нас, пришлось работать. Мы жили в крохотной квартирке над магазином и, как могли, старались помогать матери. Но Жаклин не желала работать и очень усложняла всем жизнь.
– Охотно верю, – проворчал Николас. – Интересно, кому из своих близких Жаклин не усложняла жизнь?
Маргарет с улыбкой пожала плечами.
– Не знаю, но наш отец говорил, что де Гиры всегда сохраняли чистоту породы, и Жаклин всегда хотела быть образцом этой породы. Так вот, несмотря на все сложности, мы неплохо бы ладили, если бы Жаклин постоянно не придиралась к кому-нибудь. Особенно доставалось нашей сестре, которая была не только красивой, но и обладала мягким характером. Жаклин же только с возрастом обрела красоту, а раньше была страшненькой, и при ее несносном характере это отражалось на всех самым пагубным образом. Но на меня она почти не обращала внимания, поскольку я, по ее мнению, была еще слишком мала и никак не могла быть соперницей.
– Ситуация вскоре изменилась, верно? – отрывисто произнес Николас. – Как я слышал, Жаклин была не очень рада, когда вы вышли за Джорджа.
– Да, конечно, и это… Впрочем, вернемся к нашей истории. Так вот, Жаклин вышла замуж в расчете на блестящее будущее. Но она не учла того, что Фрэнсис Хамфри, во-первых, не хотел тратить на нее ни фартинга, а во-вторых… Будучи простолюдином – пусть и богатым, – он не имел доступа в свет. Так что не было ни веселых вечеров, ни экстравагантных нарядов – ничего того, о чем может мечтать семнадцатилетняя девушка. Она вышла замуж за унылую респектабельность и никак не могла с этим смириться. Мне кажется, в то время Жаклин действительно была несчастна, и я искренне ей сочувствовала.
Николас фыркнул и пробормотал:
– С чего ее жалеть? Она получила то, чего хотела.
– Да, верно, – кивнула Маргарет. – Она всегда очень плохо ко всем нам относилась, и, конечно же, я не могла любить ее… Но все-таки сочувствовала. Она приходила навещать нас, играя роль благотворительницы, – но даже в такие моменты чувствовалось, что Жаклин несчастна. Временами казалось даже, что она в отчаянии.
– Печальная история… – пробормотала Джорджия. – Наверное, ей стыдно было осознавать, что она поставила свою жизнь на проигрышную карту. Но посмотрите на нее теперь… Похоже, эта женщина продала душу дьяволу за богатство и титул. – Джорджия в смущении прижала ладонь к губам и тихо сказала: – Прошу прощения, леди Кларк, я забылась. Мне не следовало говорить так о вашей сестре.
