– Как тебе будет угодно. Для меня не имеет значения, где ты услышишь это.
Николас взял жену под руку, и они направились в сад. Пройдя немного по дорожке, он усадил Джорджию на скамью под ивой, но сам садиться не стал. Стоя перед ней, Николас пристально посмотрел ей в глаза, но Джорджия, спокойно выдержав его взгляд, проговорила:
– Николас, я слушаю тебя.
Он пригладил волосы и буркнул:
– Ох, это трудно…
– Но почему, Николас? Почему?
– Потому что я люблю тебя, Джорджия. Я долго жил с позорным пятном на имени и в конце концов научился не придавать этому значения, но теперь, когда у меня есть ты…
– Николас, я привыкла к тому, что меня порой обвиняют в том, чего я не делала. И я не стану верить тем слухам, которые распространяет о тебе Жаклин. Так в чем же она тебя обвиняет, в каких смертных грехах?
– Знаешь, Джорджия, случись это вчера, я бы не сказал ни единого слова, но сегодня… Насколько я понимаю, у меня просто нет выбора. Дорогая, я доверяю тебе, но не знаю, насколько ты готова доверять мне.
– Прошедшей ночью я показала тебе, насколько.
– Да-да, конечно… Но это… Это совсем другое дело.
– Не имеет значения. В любом случае я поверю не Жаклин, а тебе. К сожалению, твой дядя поверил ей, но не будем осуждать ее за это. К тому же я знаю, что Жаклин тебя ненавидит, поэтому…
– Но ты не знаешь, почему она меня ненавидит, – перебил Николас.
– Не знаю, но хочу знать. И поверь, каковы бы ни были ее обвинения, они не изменят моего отношения к тебе.
Николас посмотрел жене прямо в глаза.
– Не изменят? Даже если меня обвиняют в изнасиловании?
– В изнасиловании? – прошептала Джорджия.
– Вот именно. Кошмарное слово, не так ли?
– И кого же ты… якобы изнасиловал?
– Жаклин.
– О нет, Николас! Нет-нет, это невозможно…
– Увы, это правда. Вернее – отчасти правда. То есть, конечно же, не изнасилование, а другое…
– О боже… – прошептала Джорджия. – Николас, расскажи мне, что произошло. Пожалуйста, расскажи, как это случилось.
Николас сделал глубокий вдох, потом с облегчением выдохнул – словно успокоившись от того, что может, наконец, выговориться.
– Я уже говорил тебе, что она сразу не понравилась мне – в ту же минуту, как я переступил порог Рэйвенсволка. Но для нее все было по-другому. Жаклин знала, что не нравится мне, но это лишь подстегивало ее. Едва взглянув на меня, она решила, что я стану подходящим объектом.
– Подходящим… для чего? – спросила Джорджия. – Наверняка не для того, чтобы обвинить тебя в изнасиловании лишь потому, что ты ее невзлюбил.
Николас криво усмехнулся.
– Нет, милая, она задумала соблазнить меня, понимаешь? Мне было почти двадцать, и я уже кое-что знал о любовных делах. А вскоре мне стало ясно, что она решила сделать меня своим любовником. Она была хитра, но не настолько, чтобы я не смог разгадать ее планы. Впрочем, меня эта женщина нисколько не интересовала. Но Жаклин упорствовала, она хотела получить желаемое и не собиралась останавливаться, пока не добьется своего. Множество раз я видел краем глаза те участки ее плоти, которые мне, разумеется, не следовало видеть.
– О, Николас… Я думала, что сегодня утром узнала так много, что уже ничто не может меня удивить. Оказывается, может…
– Сегодняшнее утро – это совсем другое, любовь моя. Такое совершенно естественным образом происходит между любящими друг друга супругами… А тогда жена моего дяди охотилась за мной, как голодный тигр за лакомой добычей. В ее желании заполучить меня не было ничего, кроме похоти, одной лишь похоти…
– Николас, так что же произошло? Что на самом деле произошло?
– Однажды ночью я проснулся и обнаружил ее в своей постели. Она была обнажена и прижималась ко мне. Но я, сонный, далеко не сразу понял, что это Жаклин. Моя рука лежала на ее груди – наверное, она сама положила мою ладонь себе на грудь, потому что поверх моих пальцев находилась ее рука. Как бы то ни было, я возбудился еще во сне, поскольку ее другая рука… В общем, она ласкала меня, и я, наверное, решил, что у меня в постели какая-нибудь из моих подружек на одну ночь. Джорджия, прости меня, но тебе не следует это слушать.
– Не глупи, продолжай.
– И я поцеловал ее. Господи, помоги мне, я поцеловал эту стерву! Поцеловал, даже не понимая, кого целую. Но потом я почувствовал запах ее духов и пришел в себя. Это произошло довольно быстро, и я тут же опомнился – меня словно ледяной водой окатили. Я оттолкнул ее и сказал, что если она еще хоть раз приблизится ко мне, то я расскажу об этом дяде – то есть расскажу о ее поведении. Конечно же, Жаклин испугалась. Ведь она могла разом потерять все. Думаю, она полагала, что я не устою, оказавшись с ней в постели. Но она просчиталась. Я велел ей уйти, и она поспешно удалилась. Больше ничего не было, клянусь.
– Николас, но что же лорд Рэйвен?.. Что именно он узнал? И каким образом?
