– Иди с миром, Сирил. И знай, что теперь все в порядке. Иди с Богом и будь счастлив.
– Спасибо, – пробормотал он. Потом глубоко вздохнул – и затих.
Паскаль подхватил на руки лягающегося и хихикающего мальчишку и перебросил его через плечо.
– Ты монструозный проказник, Чарли, – сказал он и побежал по саду.
Малыш еще громче засмеялся и начал стучать своими маленькими кулачками по спине Паскаля.
Чарли рос добрым и счастливым ребенком, и все его обожали – в том числе, конечно же, и старый Эван Камерон, специально приехавший из Шотландии на крещение своего праправнука и задержавшийся на целых три месяца.
– Сэр, если вы не возражаете, – с достоинством произнес Бинкли, отступивший в сторону, чтобы не столкнуться с Паскалем, – я бы хотел доставить этот поднос в целости и сохранности.
– Миллион извинений, месье Бинкли. – Паскаль опустил ребенка на землю и взял его за руку, не позволяя малышу сбежать. – Представляете, этот негодник пытался есть розы.
– Было бы гораздо лучше, если бы он ел имбирное печенье, – заметил Бинкли и продолжил свое величественное шествие. – Добрый день, ваша светлость. – Он поставил поднос перед Джорджией. – Прикажете налить, мадам?
Джорджия улыбалась, наблюдая, как малыш Чарли развлекается, забираясь на колено обожаемого двоюродного дедушки.
– Да, пожалуйста, Бинкли. Наливайте. Угощайтесь же, дядя Уильям. Я знаю, что вы любите имбирное печенье. И Чарли дайте. Вижу, что ему тоже не терпится…
– Спасибо, моя дорогая, – отозвался лорд Рэйвен. – Думаю, мы можем себя побаловать. Такое печенье, которое готовит Лили, больше нигде не попробуешь. Паскаль, присоединяйся. Не стоит так себя ограничивать.
– Я стараюсь научиться сдержанности, лорд Рэйвен. Месье Николас говорит, что это – секрет к успеху.
Граф кивнул и, похлопав малыша Чарли по спине, проговорил:
– Полагаю, он прав.
– Месье Николас почти всегда прав, – заявил Паскаль и покосился на Джорджию, ахнувшую в притворном изумлении.
Паскаль, как и прежде, обожал своего спасителя, а Джорджия с каждым днем любила отца своих детей все сильнее (ее рука машинально легла на живот, где вовсю шевелился еще один ребенок).
С рождением Чарли боль, вызванная смертью Сирила, постепенно ослабевала, и Джорджия точно знала, что рождение очередного ребенка сделает Николаса еще более счастливым. Она бросила взгляд на дерево, которое они посадили два года назад в память о Сириле. Это был прекрасный молодой клен – быстро растущее деревцо, которое постоянно напоминало им о Сириле. Порой у нее возникало ощущение, что он все еще находился с ними или, возможно, наблюдал за ними с небес, где – она была в этом уверена – ангелы отвели ему хорошее место. И он, конечно же, радовался тому, что вся семья вспоминала о нем с любовью, а отец никоим образом не винит его за то, что произошло с Жаклин. Джорджия порой задавалась вопросом: не был ли Сирил прав, считая, что смерть была для него единственной надеждой на успокоение?
Николас вышел из дома и присоединился к ним, а по пятам за хозяином следовал Рэли.
Чарли сполз с коленей лорда Рэйвена и, с воплем восторга бросившись к отцу, обхватил его за ногу.
– Приветствую, дядя Уильям! – радостно воскликнул Николас. – Рад тебя видеть. Извини, что припозднился – дела. Спасибо, Бинкли. – Он взял чашку с чаем, которую подал ему Бинкли, и взъерошил волосы Чарли.
Граф улыбнулся и проговорил:
– Не смог устоять перед соблазном – очень хотелось посидеть в твоем саду, Николас. Когда ты постареешь и будешь жить в Рэйвенсволке, то, конечно же, все равно будешь приходить сюда, в Клоуз, чтобы поиграть с внуками.
– Надеюсь на это, – ответил Николас и бросил взгляд на дом, теперь уже полностью восстановленный и ставший таким же красивым, как прежде. – Потому что этот дом должен быть наполнен радостью и счастьем.
Лорд Рэйвен снова улыбнулся и сказал:
– Вот уж не думал, что после столь длительного перерыва здесь будет так замечательно. Тебе, к счастью, удалось сделать почти невозможное.
Николас кивнул и положил руку на плечо жены. На его лице при этом появилось мечтательное выражение, и Джорджия поняла, о чем он сейчас думал. Да, она тоже прекрасно помнила, каким здесь все было еще не так давно. И помнила, с какой болью Николас смотрел тогда на развалины своего дома.
