Николаса тотчас же отнесли на второй этаж, в спальню. Джорджия провела Йоганнеса Хельмута в гостиную, где тот осторожно положил мальчика на диван, потом снял с него мокрую одежду и тщательно завернул малыша в плотное одеяло. Джорджия поворошила тлевшие в камине угли, пытаясь вернуть их к жизни, затем тщательно осмотрела ребенка, прислушиваясь к его дыханию. Дыхание было частым, но ровным, так что все вроде бы было в порядке. Но Джорджия не сомневалась: кризис еще наступит.
– У нас мало теплых и сухих одеял, мистер Хельмут, – проговорила она. – Если кто-то сможет с нами поделиться, я буду очень благодарна. Как видите, мы не купаемся в роскоши.
– Я понимаю, миссис Дейвентри. Постараюсь что-нибудь придумать, – ответил учитель, выходя из комнаты.
Вскоре он вернулся с охапкой одеял.
– Этого хватит?
– Благодарю вас, – кивнула Джорджия. – Скажите остальным, чтобы не мокли под дождем, а располагались на кухне. Как только Бинкли устроит должным образом мистера Дейвентри, он всех угостит горячим чаем.
Йоганнес Хельмут склонил голову и, нервно откашлявшись, проговорил:
– Миссис Дейвентри, от имени всех жителей деревни я хотел бы извиниться перед вами за наше поведение. Безусловно, мы должны были проявить большее великодушие и открытость, но все мы считали, что ваш супруг – такой же, как хозяева Рэйвенсволка. Поэтому по селению пошли всякие разговоры… Но смею вас заверить: после того, что произошло сегодня, все разговоры прекратятся. Мне очень жаль, что мы так плохо про вас думали. Вы с мистером Дейвентри проявили сегодня истинное благородство, поэтому еще раз прошу принять мои самые искренние извинения.
Джорджия вновь склонилась над ребенком, не желая, чтобы мистер Хельмут видел слезы, навернувшиеся ей на глаза.
– Спасибо, – ответила она, – вы очень добры.
– Моя доброта ни в коей мере не сопоставима с тем, что вы с мужем сделали сегодня. А теперь, миссис Дейвентри, если я вам больше не нужен, позвольте откланяться.
– Прощайте, мистер Хельмут, – ответила Джорджия. Когда же дверь за учителем закрылась, она, наконец, расплакалась.
Спустя несколько минут в комнату вошел Бинкли. Увидев, в каком состоянии пребывала хозяйка, он, бормоча слова утешения, помог ей подняться наверх и подождал за дверью ее комнаты, давая ей возможность переодеться в сухое. В кухне ее появления ожидало множество людей, и Бинкли, сопровождавший туда Джорджию несколько минут спустя, тихо прошептал:
– Мадам, вы должны им что-нибудь сказать. Какие-то слова от хозяйки дома. Подумайте, что в этих обстоятельствах мог бы сказать ваш муж, – добавил он, заметив испуг в ее глазах. – Возможно, он захотел бы приободрить людей и поблагодарить их.
Джорджия кивнула, расправила плечи и вошла в кухню.
– Спасибо вам, джентльмены, – сказала она. – Сегодня вы проявили настоящую храбрость и истинное милосердие. Давайте помолимся за души погибших и за здоровье спасенных. Вы можете гордиться тем, что сделали наперекор стихии…
Раздались одобрительные возгласы, и Джорджия, никак не ожидавшая подобной реакции после нескольких месяцев неприятия и отчуждения, в смущении замолчала, но потом, взяв себя в руки, продолжила:
– А сейчас прошу меня извинить. Я должна позаботиться о муже и о спасенном ребенке. А вы согрейтесь и отдохните, прежде чем снова выйдете в непогоду. К сожалению, мы можем предложить вам не так уж много… Бинкли, может, предложите гостям говядины?
Вновь раздались одобрительные возгласы, а Бинкли, поклонившись хозяйке, ответил:
– Как скажете, мадам. Вы правы, этим добрым людям необходимо подкрепиться. Не беспокойтесь, я все сделаю.
– Отлично. Спокойной ночи. И еще раз – спасибо всем. – С этими словами Джорджия вышла из кухни и тотчас же пошла взглянуть на спящего ребенка. Затем поспешила к мужу.
Мужчины уже сняли с него мокрую одежду и надели теплую рубашку. Николас неподвижно лежал в своей постели, в той самой постели, где они прошлым утром смеялись и целовались. Казалось, с той поры прошла целая жизнь.
А сейчас… Николас был бледен как смерть. К счастью, Бинкли не забыл положить ему в постель разогретые кирпичи и укрыл своего господина несколькими одеялами. Не зная, что еще можно сделать, Джорджия подошла к камину и подбросила дров. Затем присела на краешек кровати и попыталась «почувствовать жизнь» – так мать учила ее поступать со всеми больными. Увы, даже в ребенке, лежавшем внизу, было больше жизни, чем в Николасе. Джорджия тяжко вздохнула, и ей почудилось, что у нее остановилось сердце.
– Горячее питье, для мистера Дейвентри, мадам, – сказал Бинкли, входя в комнату с подносом в руках.
– Спасибо, Бинкли. Но если я не смогу привести Николаса в чувство, то пользы ему это не принесет, – ответила Джорджия.
– Пожалуй, вы правы. Думаю, у него нервное истощение.
– Это нечто большее, чем истощение. Но завтра, возможно, его состояние улучшится. Как мальчик?
– Он еще спит, мадам. Но дыхание у него совершенно нормальное, а тело достаточно теплое.
– Очень хорошо. А как вы, Бинкли?.. Вы ведь тоже измучены?..
– Сейчас я больше беспокоюсь за вас, мадам. Сегодня вам многое пришлось вынести…
