– Ха! – воскликнул Генрих, крепко сжимая руку Вильгельма и помогая ему подняться на ноги. – Значит, вы вернулись ко мне?
– Это был мой долг… И моя клятва верности, сир.
Верности, – повторил слово Генрих, словно не знал, подавиться им или расхохотаться. – Вы всегда произносите правильные слова, Маршал. Это я признаю. – Он повернулся к младшему сыну, у которого на губах играла полуулыбка. – Верность так же ценна, как золото, – сказал он. – В особенности верность таких людей, как Маршал. Хорошо это запомни.
– Ее можно купить на золото, – заявил Иоанн. – Или откупиться от нее. – Он посмотрел на Вильгельма: – Какая у вас цена, Маршал?
Вильгельм колебался, испытывая искушение сказать Иоанну, что он стоит гораздо дороже, чем может позволить себе слишком умный юноша вроде него, но осторожность и благоразумие заставили его прикусить язык. Он напомнил себе, что его брат – один из людей принца.
– Это вопрос для обсуждения между мной и вашим отцом, лорд Иоанн, – ответил он, – если ваш отец захочет принять меня на службу. А то, что я сделал ради вашего брата, я сделал из любви к нему, а не ради награды.
– Но вы же получите за это награду! – воскликнул молодой человек; в его глазах светилась злоба.
– Иоанн, довольно, прекрати его дразнить! – Генрих снисходительно посмотрел на младшего сына. – Давайте, Маршал, выпьем вина, и вы расскажете мне про паломничество.
Вильгельм вернулся в шатер очень поздно. Был прохладный весенний вечер; путь освещали звезды и отсветы костров, на которых готовилась еда. Его снова и снова останавливали люди, которые хотели его поздравить с возвращением домой. Он улыбался, находил нужные слова, ему удавались короткие разговоры. Он долго обучался придворному искусству и даже пьяным мог держать себя в руках, продолжая играть в эту игру. Но это утомляло, и он почувствовал огромное облегчение, когда, наконец, добрался до шатра. Обычно его пальцы работали очень ловко и быстро, но тут он запутался в завязках, которые держали кусок материи, закрывающий вход в шатер, и Юстасу пришлось ему помогать.
– Никогда не пей вино короля, тем более после вина королевы, – сказал он оруженосцу. – Они несовместимы.
– Как и их владельцы, – заметил Юстас. – А вы ели?
От первой фразы Вильгельм фыркнул, от второй отмахнулся.
– Меньше, чем выпил, но больше, чем достаточно, как подсказывает мой желудок. Теперь мне нужно только поспать.
Юстас завел его в шатер и снова завязал веревки, правда, очень слабо. При тусклом свете лампы Вильгельм улегся на матрас, радуясь, что оруженосец набил его свежей соломой. Хотя Вильгельм очень устал, сон не приходил и не позволял мозгу расслабиться. В полном животе урчало. Как будто все съеденное и выпитое там перемешивалось. Генрих хотел узнать про паломничество, но совсем не то, что королева. Его интересовали не цвета и ощущения от путешествия, а только голые факты, кратко изложенные, как в отчете о сражении. Подробно он попросил рассказать только о том, как Вильгельм положил плащ Генриха на Гроб Господень, и о том, как он зажег свечи за упокой души молодого человека. Вильгельм рассказал то, что от него ждали, как и Алиеноре. На него неотрывно смотрелпринц Иоанн и ловил каждое слово жадными глазами хищника. Но теперь все закончилось, и Вильгельм пытался прийти в себя. Шатер кружился у негоперед глазами. По крайней мере, все было рассказано, и воспоминания можно убрать в сундук вместе с материей для савана. Они навсегда останутся у него, он всегда сможет это вспомнить, но не нужно на это смотреть ежедневно.
После того как Вильгельм закончил рассказ, Генрих попросил его остаться и говорил о дарах и богатствах, которые могут принадлежать ему, если он присягнет на верность. Иоанн смотрел на него с понимающей ухмылкой.
– Я опекун одной наследницы, – заявил Генрих. – И искал подходящего управляющего ее землями. Она брачного возраста. Вы можете стать управляющим, опекуном или ее мужем – как пожелаете.
Вильгельм закрыл глаза и прижимал веки ладонями до тех пор, пока не увидел звезды. Ее звали Элоиза из Кендаля, и у нее были внушительного размера поместья на севере Англии. Генрих отдал ему в управление и кое-что еще, но все остальные участки не шли ни в какое сравнение с этим. Генрих также подарил ему собственный участок земли, примыкающий к владениям Элоизы. Вильгельм мог делать с этой землей все, что угодно, хотя вассальную дань с нее придется платить принцу Иоанну, который в данном случае выступал от имени отца. Вильгельм принял дар и поднял кубок с кислым домашним вином короля, а потом присягнул на верность. У него появился новый господин, новый плащ, который предстояло надеть, но подойдет ли он ему и будет ли хорошо сидеть – было неизвестно.
