Он почти потерял самообладание от всего этого. Ни одна женщина никогда не делала с ним ничего подобного, причем так смело и умело. Вильгельм резко выдохнул, и его рука непроизвольно сжала ее талию. Клара лизнула его в шею и легко укусила мочку уха.
– Я могу доставить тебе удовольствие, от которого ты просто сойдешь с ума, – прошептала она и запустила руку ему под кюлоты. – Боже! – она резко вздохнула и рассмеялась. – Ты появляешься с твердым прямым копьем не только на поле для турниров, да?
В этот момент надо было остановиться. Если бы Вильгельм был трезв, а желание не подогрето выступлением восточных танцовщиц, он мог бы найти в себе силы отдать ей свой матрас на эту ночь, а сам отправился бы спать на улице у костра. Но Клара была темноглазой, теплой и податливой в его объятиях, как могла бы быть молодая королева Алиенора Аквитанская, а ее прикосновения опьяняли его еще больше. Его сопротивление пало под ее натиском. Он отбросил доводы рассудка в сторону и позволил телу командовать, хотя на самом деле командовала она.
Клара легко прикоснулась к бедру Вильгельма.
– У тебя до сих пор остался шрам, – тихо произнесла она и провела губами вслед за кончиками пальцев – как будто прикоснулась перышком.
– Он останется до самой смерти, – Вильгельм прищурился, глядя на свое тело и на ее темные волосы, раскинувшиеся по нему. Если бы ты не помогла мне вовремя, сегодняшний день тоже не наступил бы. Я никогда не забуду ту доброту.
Она рассмеялась грудным смехом, и ее губы двинулись вверх по его бедру.
– Это было больше, чем доброта, – сказала она. – Это был и эгоизм, и вызов. Амалрик предупредил меня, чтобы я не вмешивалась – как же я могла не вмешаться? Но даже и тогда, когда ты был ранен, лежал весь грязный и окровавленный, я видела, каким ты можешь быть. – Клара подняла голову. У нее оказались глаза ночной кошки-охотницы. – Ты позволишь мне остаться?
Вильгельм колебался. Только что его охватывала страсть. Он попался в ее сети и словно раскалился добела. Теперь напряжение ушло, хотя то, что делала Клара, возвращало возбуждение. Разум подсказывал, что к этой встрече надо относиться как к случайной. Дать ей денег на дорогу, а потом, уехав с турнира, не оглядываться назад. Обычно Вильгельм прислушивался к внутреннему голосу, но этой ночью в нем зашевелилось что-то еще. Возможно, все дело было в ее кошачьей манере, которая напоминала ему Алиенору. Возможно, это было понимание того, что Клара – часть его прошлого, а то, что она для него сделала, заслуживает большего, чем горсть серебра перед отъездом.
– Я не прошу от тебя больше, чем ты можешь дать, – сказала она, словно прочитав его мысли и сомнения.
Вильгельм опустил руку ей на голову. Волосы под его мозолистой ладонью оказались шелковистыми и прохладными, как кошачий мех.
– А если я могу дать тебе совсем немного? – спросил он. – А если я скажу, что без меня ты будешь всего лишь чуть-чуть беднее?
– Значит, этого малого будет достаточно, и я знаю, что ты не прав, говоря о бедности. – Она села и оседлала его. – Ты не пожалеешь, клянусь тебе.
Прошло много времени с тех пор, как он был с женщиной, и его тело мгновенно отреагировало на положение ее тела и на то, что она делала.
– Тогда оставайся, – услышал он собственные слова.
Клара изогнулась дугой, приняв его плоть в себя, наклонилась и поцеловала в губы.
– Что ты знаешь о куртуазной любви? – спросила она, оторвавшись от его губ. – Тебе показать, как получить от женщины то, что ты хочешь?
Покрытый мелкими капельками пота, Вильгельм рухнул на матрас, хватая ртом воздух. У него было ощущение, будто все его тело сжалось до острия стрелы, которую потом с силой выпустили из гениталий. У Клары на лице блуждала похотливая и красивая улыбка. Женщина наблюдала за ним слегка подернутыми пеленой глазами. Она была удовлетворена.
– Ты понимаешь? – промурлыкала она.
Вильгельм кивнул. Он слишком устал, чтобы говорить. Он все понимал и знал, что оказался новичком в руках мастера. До него доходили слухи о приемах куртуазной любви, воспеваемой трубадурами с юга. Он знал условия, которые должен соблюдать мужчина, чтобы быть достойным любви женщины: рыцарь не должен искать иной награды, кроме мимолетного взгляда и, возможно, улыбки. Королева Алиенора играла с ним в такие игры, а он сам, в свою очередь, мягко играл с Маргаритой и ее служанками. Но существовал и внутренний круг, где знаки внимания и флирт вели в спальню, и в этом случае рыцарь должен был доставить удовольствие женщине и сдерживать собстенное желание, если она так захочет. Умение владеть своим телом на полях турниров считалось недостаточным. Поле любви требовало выносливости, терпения, сдержанности, но там царила и страсть. Клара снова и снова получала удовольствие, удерживая его на краю. Он мог бы поддаться искушению и получить разрядку, но гордость, сила воли и стремление к успеху заставляли его сдерживаться.
Вильгельм слабо усмехнулся и посмотрел на женщину в свете коптящей свечи.
